Снимите белое пальто. Что заставляет хороших людей самоутверждаться за счет окружающих и как этому противостоять - Долли Чуг
С попутным ветром, который поднял Закон о правах военнослужащих, семья Коллин, как и многие другие, быстро пополнила американский средний класс. Анализ данных показывает, что владение одного из старших членов семьи недвижимостью (например домом) или диплом колледжа улучшает стартовую позицию для ее будущих поколений. Жизнь прадедов Коллин определила стартовую позицию ее дедушек и бабушек. А они, в свою очередь, продвинули позицию старта вперед для ее родителей, которые еще улучшили ее для Коллин. Попутный ветер усиливался с каждым поколением.
В старшей школе Коллин была лидером и отличницей. Ее выдвинули для участия в конференции учеников всего штата по лидерству. Там ей запомнился неформальный разговор с одной из участниц о плюсах позитивных действий. Коллин вспоминает, что «просто не понимала, о чем она. Если все равны, значит, равны». Сама она была убеждена, что рабство исчезло в 1865 году, а движение за гражданские права в 1960-х окончательно победило расизм. В конце концов, ее семья на собственном примере доказала, что американская мечта реальна для всех, кто готов «делать себя сам». Когда другая девочка возразила, что мечта куда доступнее для белых семей, чем для черных, Коллин преувеличила трудности своей семьи.
Но нельзя отрицать, что родители Коллин, сами с высшим образованием, зарабатывали достаточно, чтобы отложить ей на колледж. Им не приходилось получать пособие для бедных. А она вспоминает, как возмущалась, что некоторые студенты с теми же способностями, что и у нее, платили за обучение меньше. Она платила полную стоимость и гордилась своей стипендией, основанной на заслугах, которая отражала ее академические и внеучебные достижения в старшей школе.
Родители платили за комнату, помогли с переездом и другими расходами, позволив ей сосредоточиться на учебе, внеклассных занятиях, волонтерской работе и личной жизни. Иногда она покупала алкоголь (по поддельному ID), но никогда не беспокоилась, что у нее будут проблемы с законом. Она не подрабатывала, ей не приходилось добираться до колледжа издалека. Родители владели домом, а не арендовали его, зарабатывали достаточно, чтобы откладывать на пенсию. Так что она не беспокоилась и о том, что нужно финансово поддерживать их или младших братьев и сестер сейчас или в будущем.
В жизни колледжа ей тоже не пришлось разбираться самостоятельно. Родители знали все тонкости учебы. Они могли посоветовать ей встретиться с куратором со старшего курса, отказаться от предмета или записаться на летние занятия. Даже когда у Коллин выдался не лучший семестр, они помогли ей минимизировать ущерб.
После выпуска на ней не висело никаких кредитов, так что она смогла жить самостоятельно. Время от времени она обращалась к родителям за помощью с залогом, арендной платой за первый и последний месяцы, жильем между договорами аренды, что позволяло ей жить в квартирах, которые в другой ситуации она, возможно, не могла бы себе позволить. Ей досталась старая машина матери, а еще Коллин получала щедрые подарки по праздникам, которые шли на дополнительные расходы.
Будучи любознательной от природы, Коллин выбрала первым местом работы должность учителя в малообеспеченном сообществе. Она стремилась узнать новое. Она все еще оставалась верна теории «сделай себя сам», но твердо знала, что окажется в сообществе, где никто не похож на нее, и она не похожа ни на кого. «Даже будучи двадцатидвухлетней я понимала, что нужно внимательно слушать и учиться».
Мышление роста стало для Коллин ключом к изменениям. Несмотря на бедность, которую она ожидала увидеть, она нашла в новом окружении также красоту и человечность. Увидела людей, которые трудились так же тяжело, как ее родители и дедушки с бабушками, чтобы обеспечить лучшее будущее своим детям. Вот только ее любимая теория, казалось, не работала. Некоторым «удалось», но многие прикладывали все усилия, не получая награды.
«Барьеры, с которыми сталкивались эти дети, эти семьи, были просто нелепы. Может, они и сложились исторически, но там все происходило прямо на моих глазах», – вспоминает она. Дети ходили в школы, где не было библиотек. В классах было по тридцать или больше учеников. И скорее могли быть знакомы с кем-то, побывавшим под арестом, чем с выпускником колледжа. Родители работали на двух-трех малооплачиваемых работах, и им не хватало средств на постоянно дорожающую жизнь. Старшие дети заботились о младших, пока родители были заняты. На учебу и внеклассные занятия оставалось совсем мало времени.
А правоохранители были скоры на задержания, обыски и аресты, но оказывались преступно медлительны, если кому-то требовалась помощь. Незначительные, ненасильственные правонарушения приводили к арестам, а не к предупреждениям, обычно выносимым в сообществе, где выросла Коллин. Арест даже за незначительный проступок означал недели, месяцы или даже годы в тюрьме в ожидании суда, так как залог никто не мог себе позволить. Информацию о задержаниях и арестах приходилось предъявлять, устраиваясь на работу, что делало почти невозможным официальное трудоустройство, даже когда долг обществу был выплачен. Чтобы прокормить детей, многие зарабатывали любыми способами, рискуя нарваться на новый арест. Встречные ветры неумолимы.
Коллин поняла, что даже если бы все в сообществе придерживались рабочей этики, как в ее семье, совсем не факт, что им удалось бы преодолеть сопротивление системы. И хотя она продолжала восхищаться старшим поколением своей семьи и их достижениями, что-то в утверждении «делай себя сам» потеряло смысл. «Помните фильм “Sliding Doors”, где жизнь главной героини кардинально меняется в зависимости от того, успевает ли она на метро или опаздывает на пару секунд? Я задумалась, как изменилась бы моя жизнь, родись я черной, а не белой», – рассказывает она.
Коллин поведала мне о своем мысленном эксперименте: «Я начала размышлять на эту тему. И тогда-то заметила, насколько системна проблема, которая за ней стоит».
Встречные ветры неумолимы.
В великолепной книге «Когда позитивные действия были белыми» историк Ира Катцнельсон рассказывает примерно о том, с чем столкнулась бы семья Коллин, будь она черной. Три четверти всех афроамериканцев в США к концу Второй мировой войны жили на Юге – последствия рабства цвели пышным цветом. Фактически бабушки и дедушки ее бабушек и дедушек, а возможно, и родители ее бабушек и дедушек жили в рабстве. В этом случае ее семья, вероятно, была бы разделена – матерей, отцов и детей продавали по отдельности. Черная бабушка ее бабушки, возможно, была изнасилована своим белым хозяином, чей сын родился бы в рабстве.
Будь дедушка Коллин темнокожим, он, скорее всего, не смог бы поступить в армию, поскольку черных считали непригодными для службы. В порядке эксперимента она предположила, что удача была на его
