Неврозы: клиника, профилактика, лечение - Михаил Ефимович Литвак
На начальных этапах лечения все больные этой группы стремились к индивидуальным беседам, и без предварительной подготовки групповая психотерапия оказывалась неэффективной, особенно в тех случаях, когда причиной невроза являлся семейный конфликт и имели место сексуальные проблемы. Однако постепенно больные начинали все активнее участвовать в работе группы и в дальнейшем отмечали, что именно здесь их состояние по-настоящему улучшилось и они почувствовали себя другими людьми.
Больные, лечившиеся амбулаторно, вели себя при групповой и индивидуальной психотерапии примерно так же, как и стационарные больные.
Основной упор при индивидуальных беседах делался на позицию «Я» как наиболее сохранившуюся или на позицию «ТРУД», если в неврозе она оставалась интактной. При этом врач избегал общих положений типа «у каждого человека есть положительные черты и с каждым можно найти общий язык». Так как эти больные склонны к учёбе и самоанализу, перед ними ставились дидактические задачи: научиться грамотному общению не для того, чтобы перевоспитывать партнера, а для того, чтобы продуктивно общаться с возможно более широким кругом лиц и даже с теми, кто вызывает негативную реакцию и раздражение. Здесь наиболее эффективными оказались методики когнитивной терапии и сократического диалога, а также техника трансактного анализа. В дальнейшем больные активно использовали последний при разборе собственных конфликтов, охотно передавали знания, полученные во время лечения, другим больным и своим близким.
Кроме того, больным давались индивидуальные задания, основная цель которых – выработать психологическую гибкость и научиться быстро входить в продуктивный контакт с малознакомыми людьми. Для этого им предлагалось активно познакомиться с наибольшим количеством больных, находящихся в отделении, попытаться самим начать общение в очереди, транспорте, на улице и т. п.
Очень важно было преодолеть гиперсоциальность больных, показать им относительность их жизненных принципов, продемонстрировать, что их абсолютизация и приводила к нарушению общения и постоянному фоновому эмоциональному напряжению. Трудность этой задачи заключалась в том, что больные руководствовались в своей жизни в общем правильными принципами, но проводили их в жизнь прямолинейно, без учета конкретной ситуации. В связи с этим они исключили из числа заслуживающих уважения и внимания тех, кто этих принципов не придерживался («ОНИ —»). Для больных специально моделировались ситуации, требовавшие нестандартного поведения, отступления от общих правил. Этому способствовала и техника когнитивной терапии, позволяющая больному осознать истинное содержание ряда его жизненных правил. При успешности когнитивной терапии больным удавалось осознать, что некоторые черты характера и формы поведения, которые они расценивали как позитивные, в действительности имеют негативную окраску. Например, за застенчивостью скрывается боязнь неудачи, за боязнью неудачи – желание успеха в каждом действии. Последнее же иррационально и недостижимо. После таких бесед больные осознавали, что в основании их поведения – малоадаптивные мысли и что их изменение приведет к улучшению состояния.
Таким образом, суть лечения в том, чтобы научить больного вести себя адекватно сложившейся ситуации (жить «здесь и теперь»). При этом психологически грамотное общение с малознакомыми людьми становится более продуктивным. Уменьшается чувство зависимости от своей микросоциальной среды, что делает общение полноценным и в этом аспекте. Больной налаживает отношения с теми лицами, от которых ранее был зависим, или без особых сожалений прекращает их. Он становится общительным, у него исчезает фоновая тревога, появляются перспективы на будущее.
Непосредственный результат лечения в этой группе был высоким. Катамнестические наблюдения показали, что достигнутые позитивные изменения имели тенденцию к прогрессированию. Почти половина больных после основного курса лечения регулярно посещала КРОСС и отмечала эффективность психотерапевтических занятий. Ухудшение состояния наблюдалось только у не посещавших клуб.
После лечения повысили свой социальный статус шесть человек (три получили повышение по службе, два нашли лучшее место работы, один подготовил к защите кандидатскую диссертацию).
Почти у всех больных произошли благоприятные личностные изменения. Девять человек отметили, что у них наладились отношения на производстве, и к ним за различными психологическими советами стали обращаться сослуживцы, что значительно расширило их круг общения и укрепило эмоциональные связи. Десять человек улучшили свои отношения в семье и стали более терпимыми к недостаткам близких. Две больные в результате благоприятных личностных изменений решили больше не терпеть издевательств мужей и расстались с ними. Один больной, до лечения – женоненавистник, женился.
Иллюстрацией к вышеизложенному является следующее наблюдение.
Больной Б., 26 лет. Жалобы на головные боли, усиливающиеся при умственном и физическом напряжении, навязчивый страх, что лопнет сосуд в голове и начнутся те мучения, которые он испытал несколько лет назад, перенеся черепно-мозговую травму. Порой ощущает нехватку воздуха, что вынуждает делать глубокие вдохи и закапывать в нос сосудосуживающие средства. Повышенная утомляемость, иногда – сердцебиение, потливость, чувство внутренней тревоги, подавленное настроение, усиливающееся при общении с людьми, мысли пессимистического содержания. Несколько облегчается такое состояние после сгибания правой руки в локтевом суставе. Попытка удержать эти движения вызывает усиление напряжения и беспокойства. Частота движений – 1–2 в минуту, при волнении она увеличивается. Во время сна движения исчезают.
Из анамнеза. Родился в семье служащего. Первый и единственный ребенок. Отец – известный в городе преподаватель иностранных языков и переводчик. Это внешне самоуверенный, имеющий узкий круг общения, рафинированный интеллигент, который увлекался литературой, философией, эстетикой. Однажды после физического усилия появился навязчивый страх, что у него разрыв кишечника. Обращался за помощью к психиатру. Состояние это прошло через две недели и более не повторялось.
Мать – инженерно-технический работник. Тревожная и одновременно скандальная, старалась всегда настоять на своем. Беременность и роды у нее прошли нормально.
В первые годы жизни физически и психически Б. развивался обычно. Родители и бабушка, характер которой повторила мать, постоянно конфликтовали. В семье часто происходили скандалы. Отец обычно уходил к друзьям, а ссора между матерью и бабушкой продолжалась. Нередко бабушка разрешала спор таким образом: «Я иду топиться в Дон!». (Дом, где жила семья, располагался на набережной.) Тогда мать выставляла Б. в форточку и заставляла кричать: «Бабушка, не ходи топиться!». Вот как описывает свои переживания этого времени сам Б.: «Я плакал, не понимая, что все это означает, почему бабушка хочет топиться, а мама заставляет меня кричать и шлепает меня, когда я не кричу, а просто плачу. Видимо, это повторялось не один раз, потому что более яркого воспоминания детства в моей памяти нет».
Уже в раннем детстве у Б. были затрудненными новые контакты. «Мне было три года, я выбежал
