Эволюция: от неандертальца к Homo sapiens - Хуан Арсуага

– А у орангутанга?

– Орангутанг – особый случай. Он живет в одиночестве, но в период течки у самки он сразу же приходит к ней, чтобы совокупиться. Конкуренции сперматозоидов у орангутангов, как и у горилл, нет, и из всех упомянутых видов у них самые маленькие яички.

– В среде людей, – предположил я, – конкуренция сперматозоидов, разумеется, отсутствует.

– В древности она имела место, но сейчас, когда мы выстраиваем стабильные отношения с постоянными партнерами, все изменилось. Существует одно выражение, которое тебе точно понравится: «уверенность в отцовстве». Пометь себе.

Я записал.

– У шимпанзе, – продолжал Арсуага, – нет возможности узнать, кто является отцом, поэтому и уверенность в отцовстве равна или стремится к нулю: это может быть кто угодно. У горилл, напротив, она очень высока. Каков, по вашему мнению, уровень уверенности в отцовстве у человеческого вида?

– Вряд ли высокий, учитывая желание мужчин дать ребенку свою фамилию. Скажи мне, чем ты хвастаешься, и я скажу, чего тебе не хватает.

– Но какова уверенность в том, что ребенок – именно твой?

– Сто процентов.

– А в целом в Испании?

– Не знаю, ну так, навскидку и исходя из того, что я читал, полагаю, двадцать или тридцать процентов родителей не являются биологическими для своих детей.

– Нет, приятель, нет, гораздо меньше. Меньше десяти процентов, а согласно статистическим данным – два процента. Степень уверенности среди людей очень высока, но не только здесь: здесь и среди бушменов Калахари. В любом человеческом обществе, видя, допустим, пару с ребенком, ты не сомневаешься в том, кто его отец. Это один из ключей к коммуникабельности.

– Ага.

– Но перейдем к анатомии, – сказал он, проверяя гибкость пениса. – У нас нет кости полового члена, присутствующей у многих видов животных, например у хищников.

– Слова о кости в пенисе меня несколько пугают, – признался я, – она же может сломаться.

– Она есть у шимпанзе, но очень маленькая, почти рудиментарная.

– Но у нас ее точно нет? – переспросил я, желая удостовериться.

– У нас – нет, в какой-то момент эволюции она была утрачена.

– А это гибкая кость?

– Твердая. По длине она равна члену в спокойном состоянии.

– А при эрекции кость занимает сколько? Порядка десяти процентов от общего объема?

– Вот этого я не знаю, – сказал Арсуага.

– И она не ломается?

– Нет, не ломается. К примеру, у медведей она достигает значительных размеров. Я собирался сказать, – добавил мой приятель, снова демонстрируя реалистичную часть тела из латекса, – что длина нашего пениса такая же, как у шимпанзе. А вот в обхвате мы превосходим всех приматов.

– Почему?

– Неизвестно.

– Это никак не связано с шириной влагалища? – спросила только что вернувшаяся Ракель.

– Возможно, – согласился Арсуага. – Иногда говорят, что он стимулирует клитор, но у нас нет точного объяснения. В любом случае обрати внимание и на это, Хуанхо: человеческий пенис толще, чем у любого другого примата. Намного толще. Бытует мнение, что он имеет такую форму, чтобы вытеснять сперму, оставшуюся после предыдущего полового акта.

– Совсем как насос? – у этой девушки была просто молниеносная реакция.

– Верно. Но это только теория, которую опровергает размер яичек, указывающий на отсутствие конкуренции сперматозоидов. А если нет конкуренции между сперматозоидами, то и не стоит вопрос о вытеснении продукта предыдущей эякуляции.

– Ну да, – вклинился наконец и я.

– Точнее сказать, это связано с диаметром влагалища, – продолжал Арсуага, – с учетом того, что голова ребенка больше, чем у детеныша шимпанзе. Есть сомнения?

– Нет, – сказал я.

Арсуага поставил пенис обратно на полку и огляделся по сторонам.

– Из всего, что здесь есть, мне знакомо только нижнее белье, – признался он. – А тебе?

– Аналогично, – ответил я.

– У нас также есть искусственные влагалища, – сказала Ракель, словно опасаясь, что мы направляемся к выходу.

– Любопытно, – заметил Арсуага, – что именно это (пенисы и вагины) мы и обсуждали, когда увидели ваш магазин.

– Синхрония по Юнгу, – пояснил я для Ракель, – то есть…

– Я знаю, что такое синхрония по Юнгу, – несколько раздраженно прервала она меня.

– Мы подумали, что это аптека, – продолжал Арсуага, – из-за витрины и освещения. Я простыл и хотел купить противовирусный препарат, так как в субботу бегу Cross Internacional в Атапуэрке.

– Раньше все, что связано с сексом, было каким-то мрачным, да? – заметила девушка.

– Ну да, – сказал я, прекрасно осознавая, что и сам вышел из этой тьмы.

– Но не сейчас! – воскликнула она. – Теперь секс ассоциируется с чем-то светлым, радостным. Хотите взглянуть на вульвы?

Арсуага кинул в мою сторону вопросительный взгляд.

– Ладно, – согласился я, чтобы не показаться узколобым.

Ракель отвела нас в ту часть магазина, где были представлены эти рельефные изображения человеческого тела. Оказалось, что в большинстве своем это были точные копии вагин популярных порноактрис, но, поскольку мы не знали никого из тех, чьи имена перечислила Ракель, для нас они выглядели как типичные вагины, если так можно выразиться.

– А актрисам платят роялти? – спросил я, держа в руках одну из вульв, на ощупь напоминавшую человеческую кожу.

– Конечно! – ответила Ракель, как бы говоря: «А ты как думал?»

Внезапно мне показалось, что я нахожусь в разделочном цехе. Вся привлекательность магазина с его освещением, декором, жизнерадостностью, музыкой на фоне будто испарилась куда-то. Мне вдруг захотелось уйти, убежать, но Ракель и палеонтолог увлеченно о чем-то беседовали. По словам девушки, когда несколько женщин живут вместе, их циклы синхронизируются, как будто они таинственным образом связаны.

– Так говорят, – ответил Арсуага, – но это миф, легенда.

– У меня так было с моей матерью и сестрами. И с соседками по квартире тоже.

– Здесь много непонятного, – упорствовал Арсуага. – В женских тюрьмах проводились исследования, которые это опровергают.

Ракель выглядела недовольной. Я слегка потянул палеонтолога, намекая, что пора уходить, иначе у меня начнется клаустрофобия. Входящие и выходящие клиенты с подозрением поглядывали на нас. Уже стоя в дверях, Арсуага остановился и обратился к девушке:

– Ракель, хотелось бы узнать, по вашему личному опыту и опыту ваших подруг, в какой момент цикла у вас самое высокое либидо?

– Мое либидо