Эволюция: от неандертальца к Homo sapiens - Хуан Арсуага
– Да, понял.
– Растения не любят, когда их едят, и те из них, о которых мы говорим, защищаются, зарываясь глубоко под землю, – так глубоко, чтобы мелкие животные не могли до них добраться. Для меня важно, чтобы тебе было понятно, что такое «геофит».
– Понятнее некуда, поверь мне.
– В Европе они не играют важной роли, они важны в Африке, откуда все мы родом. Давай вернемся к овощному прилавку.
Мы вернулись к изумлению продавцов, которые уже, вероятно, потеряли нас из виду.
– А вот и батат, пришедший к нам, конечно же, из Латинской Америки, из Анд. Он богат крахмалом и служил пищей для многих людей. Вспомни картофель, кормивший всю Ирландию до голода, разразившегося в 1845 году из-за похожего на грибок микроорганизма, уничтожившего не один урожай картофеля. Это была монокультура, которую съедали целиком, вместе с кожурой и всем остальным.
– В детстве, – сказал я, – я жил в Валенсии и часто ел батат. Обычно мы запекали его в духовке.
– А это юкка, еще один геофит. Пробовал когда-нибудь?
– Не знаю, вряд ли.
– Запомни: лук, чеснок, порей, спаржа, картофель, батат… Все, что ты здесь видишь, это геофиты. Культивированные, разумеется, но все же геофиты. Почему они важны?
– Потому что утоляют голод.
– Потому что это чертовски хороший энергетический ресурс, если знаешь, как их добывать. А что для этого нужно? Ну, что-то вроде «копья наоборот», направленного не вверх, а вниз. «Копье наоборот», или палка-копалка, – это символ женщины эпохи палеолита точно так же, как копье, направленное в небо, – символ мужчины.
– Да уж.
– О важности геофитов мы знаем благодаря известным в настоящий момент поселениям охотников-собирателей. Мы выяснили, что мужчины занимаются охотой, а женщины – собирательством (лягушки, насекомые, геофиты и тому подобное). Половина калорий поступает в рацион благодаря охотничьему промыслу мужской части населения, вторая – за счет сбора геофитов женщинами, стариками и детьми. С помощью уже упомянутого мной приспособления (палки-копалки) вполне можно добывать геофиты, если обладаешь достаточно развитой физической силой, – вот почему для животных это ресурс крайне труднодоступный.
– А австралопитеки, с их телосложением, могли это сделать?
– Вряд ли. Но мы не можем знать наверняка, поскольку орудия труда изготавливали из дерева и до наших дней они не сохранились. Нет никаких палеонтологических находок, подтверждающих, что это так. Вместе с темHomo erectus действительно был достаточно силен для добывания геофитов. С Homo erectus начинается разделение труда, сыгравшее очень важную роль в истории эволюции, – благодаря этому процессу значительно расширились экономические ресурсы, доступные человеку того времени. Нужно сказать, геофиты – простой ресурс, обеспечивавший дополнительный прием пищи, так что дети ели их постоянно. Как видишь, еда небольшого размера является стабильной базой в рационе. С точки зрения энергетической ценности мелкая корм мог быть не менее важен, чем крупная добыча на охоте. Преимущество малого в его доступности и предсказуемости.
– Насколько важную роль пища малого размера играла в рационе человека?
– Настолько, что она привела к возникновению неолита.
– Значит, неолитическая революция была революцией женщин?
– Да, и это принципиально. Хотя нельзя забывать о стариках, которые перестали охотиться, и о детях, которых еще не брали с собой на охоту.
– Кто же тогда изобрел сельское хозяйство?
– Вне всякого сомнения, женщины. Мужчина целыми днями гоняется за бизонами, лошадьми, мамонтами, крупной дичью, он стремится принести домой добычу, ведь это показатель его статуса, силы. Рисунки доисторического периода показывают нам возвращение охотников к ждущим их детям, старикам и женщинам. Хотя более точным, на мой взгляд, было бы изобразить охотников, возвращающихся с пустыми руками, и женщин, которые дожидаются их с геофитами, моллюсками, какой-никакой мелкой едой, наконец.
– Доступная, предсказуемая пища.
– Вот тут-то и возникает необходимость в управлении теми природными ресурсами, которые находились под рукой у человека в те времена, что на шаг приближает нас к появлению сельского хозяйства. Управление этими ресурсами уже подразумевает достаточно высокий уровень когнитивного развития. Например, ты должен знать времена года; понимать, что делать весной, а что – осенью. Чтобы использовать систему в своих интересах, надо знать, как она работает. Нужно понимать, кто твой друг, а кто враг. Напоследок – мне уже нужно бежать – помни о разнице между предпочтительным и культивированными видами растений. Выращивая или способствуя появлению какого-то растения, ты еще не занимаешься сельским хозяйством, но делаешь шаг на пути к нему.
– Погоди, приведи пример предпочтительного вида.
– Ну смотри, желудь, думаю, обычно был горьким. Возможно, однажды они обнаружили дуб, который давал сладкие желуди, и выкорчевали все остальные, чтобы этот мог развиваться. Но это всего лишь гипотеза.
Я проводил палеонтолога до выхода с рынка, где его ждала машина, у дверей которой мы попрощались.
– Нам остался неолит, – сказал он, опуская стекло, прежде чем автомобиль тронулся с места.
Затем я вернулся на рынок, чтобы купить полкило донаксов[15] и немного батата.
– Что это? – спросила жена, войдя на кухню.
– Мелкая еда, – ответил я. – Обед эпохи позднего палеолита. Вот увидишь, как это вкусно.
Глава шестая
Необыкновенный двуногий
На дворе стояло шестнадцатое января. Слабый, но пронизывающий ветер дул с горного хребта Сьерра-де-Гвадаррама, словно в подтверждение поговорки, гласящей, что мадридский ветер убивает человека, но не гасит свечу. Было время, когда люди укутывали грудную клетку страницами газет, чтобы защититься от этого тихого, но вместе с тем смертоносного потока.
Было, наверное, около четырех часов дня, и я дремал перед телевизором после обеда, когда вдруг раздался телефонный звонок:
– Хуанхо, – донесся голос на другом конце провода, – это Арсуага, я стою возле твоего дома. Можешь спуститься?
Опомнившись, я вышел на улицу, где меня уже ждал палеонтолог с веселой и одновременно лукавой миной.
– Что случилось? – спросил я.
– Занят чем-нибудь?
–
