Иран и его соседи в XX веке - Алекс Каплан

просто граждане либерального толка. Монархистов и тех, кто поддерживал англичан в меджлисе, были считаные люди. Такой состав иранского парламента в принципе отражал настроения иранского народа, поскольку выборы в стране тогда были совершенно честными. Лондон к тому времени стал заложником иранской нефти. Англо-Иранская нефтяная компания, принадлежавшая британскому правительству после окончания Второй мировой войны, вместе с Суэцким каналом стала главным кормильцем английского народа, будучи самой большой в мире и самой прибыльной на то время. Однако иранский народ, один из самых бедных в мире, в те годы требовал вернуть иранскую нефть народу. Нефть стала, таким образом, яблоком большого финансового раздора между иранским и английским народами, причем оба народа находились в крайне бедственном финансовом положении, хотя, конечно, иранская бедность не шла с английской ни в какое сравнение. Практически все иранские политические силы конца 40-х гг. подняли нефтяной вопрос на свои знамена, логично полагая, что получение справедливой платы за родное черное золото является ключом к решению всех экономических вопросов страны. Такая же проблема тогда зрела у англичан и в Египте, с Суэцким каналом. Суть обострившегося противостояния между Тегераном и Лондоном была кристально простой – кто сколько должен получать денег за нефть, добываемую из иранских недр, причем обеим сторонам эти деньги нужны были как воздух, а потому бой шел за каждый шиллинг. Если бы англичане оказались не такими алчными и самоуверенными, то, без всяких сомнений, дальнейший ход иранской, и не только, истории пошел бы совершенно иным путем, однако увы… причем, что интересно, их все равно в конце обобрали, только не туземные иранцы, а старшие друзья – американцы. Нефтяной вопрос закипел в меджлисе весной 1951 года. В марте меджлис принял закон о национализации нефтяной промышленности страны, а в конце апреля премьер-министром Ирана избрали Мохаммеда Мосаддыка – политическую глыбу, сдвинуть которую с места Западу удалось только с помощью вопиющего по дерзости государственного переворота.

Абаданский нефтеперерабатывающий завод, начало 1950-х гг. Крупнейший донор британского бюджета в послевоенные годы.

Мохаммед Мосаддык был одним из самых прогрессивных политических деятелей Ближнего Востока того времени, вероятно, даже самым прогрессивным, поскольку был первым деятелем такого толка на все еще полуфеодальном во многом Ближнем Востоке. Причем ничего прогрессивного в его происхождении не имелось. Он принадлежал к одной из богатейших в Иране семей, владел колоссальным количеством земли, на которой пахали десятки тысяч нищих крестьян, его жена была внучкой Насреддин-шаха. Однако Мохаммед Мосаддык, как часто случалось в истории, изменил своему классу и ушел с головой в иранскую революцию, за что получил уникальное место в истории страны и глубокое уважение всего иранского народа на протяжении вот уже скольких поколений. На момент его избрания премьер-министром Ирана в апреле 1951 года Мосаддык являлся не только самым популярным политиком страны, но за ним единой колонной шли самые широкие слои общества – от коммунистов до исламистов. У него имелся поэтому настолько большой политический мандат, что он смело отправился в антиколониальный поход за нефтью, выкинув англичан одним пинком из Ирана. Когда Мосаддык отобрал у Британии нефтяную компанию, в стране начался невообразимый политический подъем практически всех слоев населения, настолько это событие было популярно среди самых широких народных масс. Наконец-то англичане получили по заслугам за целое столетие иранского унижения, а главное, теперь мы заживем совсем по-иному, думали люди. Все, однако, пошло у Мосаддыка не так. Слишком сильный ему достался противник. Лондон немедленно начал против Ирана бойкот. На Абаданском нефтеперерабатывающем заводе работали сотни английских специалистов, так же как и на буровых установках. У Тегерана не было специалистов, чтобы заменить англичан. Кроме того, главное в те годы было не добыть нефть, а продать ее и доставить покупателю. Система мировой дистрибуции нефти находилась в руках нескольких западных компаний, которые стали по просьбе Лондона в иранском вопросе на английскую сторону, и продать нефть самостоятельно правительство Мосаддыка было просто не в состоянии. Таким образом, вместо золотого нефтяного дождя, как думали простые иранцы, на их голову обрушился сильный финансовый кризис. Производство и переработка нефти в стране практически прекратились, десятки тысяч людей, занятых в нефтяной отрасли, остались без работы, начались перебои с товарами первой необходимости, после того как англичане ввели против Ирана торговые санкции. Мосаддык пытался договориться с Лондоном, но те неуклонно стояли на своих пяти копейках. Мосаддык пытался продать Англо-Иранскую компанию американцам или еще кому, он даже ездил в Вашингтон и вел там переговоры с американским руководством, очевидно, пытаясь заменить англичан в Иране на американцев, чтобы получить более выгодные условия. Ничего, однако, из этого не вышло. Тем временем в Лондоне готовились к более решительным, чем бойкот, действиям. Там считали, что Мосаддык должен уйти, а потому вели в Иране подготовительную для столь непростой задачи работу. У англичан, после более чем столетнего пребывания в Иране, имелись в стране, естественно, такие элементы, на которых они могли положиться. Они здесь знали всех и знали все обо всех. Во многом реальным хозяином страны являлась британская разведка, а не правительство Мосаддыка с его большим народным мандатом. Англичане медленно, но уверенно готовили в стране государственный переворот. К началу 1953 года у них было в принципе все готово, кроме одного – большой геополитической крыши. Действовать самостоятельно на то время им было уже страшно. Времена в мире сильно изменились с того момента, как, всего тридцать лет назад, они практически единолично решали на Ближнем Востоке, кто будет кем править и на каких условиях. Большая часть Британской империи уже рухнула, повсюду ширились национально-освободительные движения, везде таилась уже не мифическая, а реальная «красная угроза». Да что там говорить, в самом Лондоне с 1945 по 1951 г. правили социалисты (лейбористы), занимавшиеся чистым коммунизмом типа построения национальной бесплатной системы здравоохранения и национализировавшие всех подряд. Красная угроза в Иране была не менее в то время реальной, чем в Лондоне. Почти коммунистическая, партия Туде была самой в стране многочисленной. Партия премьер-министра Мосаддыка Национальный фронт занимала, может, и не коммунистические позиции, но была довольно левой по своей сути. Даже иранские исламисты того времени в большей своей части придерживались левых взглядов, поскольку большинство их сторонников были бедными крестьянами. На севере над Ираном нависал готовый сделать рывок к Индийскому океану Советский Союз, а на юге, совсем недалеко, находилась дружественная, огромная и левая Индия, недавно освободившаяся от британского колониализма. Для Лондона отправиться самому в такие опасные левые джунгли так далеко от дома было крайне опасно.