«Ислам, имеющий мирную и добрую сущность». Дискурс о традиционном исламе в среде тюрок-мусульман европейской части России и Крыма - Коллектив авторов
С точки зрения государственных служащих, «традиционный ислам» – идеологема, пока еще не укоренившаяся в российском исламе и обществе, основная задача которой – стоять на страже интересов господствующих социальных групп и государства, чтобы сохранять устойчивость и стабильность социального порядка[561].
Внутриисламская полемика и этнический фактор
Дискуссии о традиционном исламе фиксируются по линии духовных управлений и так называемых «неофициальных групп», не согласных с политикой и деятельностью муфтиятов. Их идеологические взгляды вдохновлены салафизмом или суфизмом, а также башкирским национализмом. Оба джама‘ата (самоназвание групп) находятся в затяжном конфликте, связанном с идеологическим противостоянием и конкуренцией за протестно настроенную башкирскую молодежь. Вместе с тем, лидеры течений не выступают против государственной политики, демонстрируют лояльность к правящей власти, стремятся интегрироваться в общественную структуру Башкортостана, стать ее частью.
Внутриисламский дискурс в республике актуализировала «Грозненская фетва» 2016 г., объявившая одним из важнейших элементов традиционного ислама суфизм[562]. Фетву подписали представители муфтиев ЦДУМ и ДУМ РБ. В Башкортостане на нее мгновенно отреагировали неправительственные издания[563]. Академия наук Республики Башкортостан провела конференцию «Модели межконфессионального взаимодействия в формировании общероссийской идентичности» 5 сентября 2016 г., на которой участники признали, что вместо искомого диалога между мусульманами «Грозненская фетва» идеологически разделила мусульман. Был сделан вывод о неприемлемости «Грозненской фетвы» для мусульман Башкортостана, и так разделенных на различные течения[564].
Фактор политизированной этничности, под которым понимается стремление этнического сообщества к легитимации своего правового статуса в этносоциальной и политико-правовой структуре многоэтничного общества, оказывает существенное влияние на внутриисламские процессы в Башкортостане. Региональные эксперты[565] считают причиной возникновения конкурирующих течений внутри исламской уммы демонтаж политической системы Республики Башкортостан в 2010 г. и связывают его с приходом к власти нового президента Р. З. Хамитова[566]. На их взгляд, политическая система, сформировавшаяся за двадцать лет (1990–2010) и сопровождавшаяся огосударствлением этничности, когда требования титульного этноса получали поддержку в рамках государственных программ, была каркасом, структурирующим сегменты башкирского общества[567]. Часть башкирской национальной элиты действительно «исламизировалась» и разделилась по различным исламским течениям. Однако, на наш взгляд, причина разделения заключается не в смене государственного управления, а в отсутствии единства в самом башкирском национальном движении и в продолжающемся противопоставлении этнической и исламской идентичности башкирскими учеными (согласно этой концепции, этническая идентичность имеет светское начало и менее подвержена радикализации, нежели архаичный ислам)[568].
Распространение салафизма, суть которого сводится к стремлению очистить ислам от нововведений на основе критического переосмысления источников (Корана и хадисов), совпало в республике с системным кризисом башкирского национального движения, связанным с конфликтом поколений и внутренним расколом по вопросам федеративного устройства России. В 1990‐е гг. большая часть башкирской городской молодежи состояла в национальных общественных организациях. Наиболее известные из них – «Союз башкирской молодежи»[569] и «Кук буре»[570] – утратили общественную поддержку после смены национальной политики в регионе, выставившей приоритетом ориентацию на внутрироссийскую консолидацию и гражданскую идентичность. Следующим этапом в деятельности бывших членов этих общественных организаций стал ислам. Конфликт поколений на исламском поле, неудачные попытки диалога с духовными управлениями, несогласие с их политикой развития ислама стали причиной обособления исламской молодежи. Салафизм в этих условиях воспринимался как протест против существующего положения дел. Салафитами стали отдельные активисты «Союза башкирской молодежи» и «Кук буре», деятельность которых в настоящий момент официально прекращена.
Салафиты считают, что традиционный ислам у башкир не противопоставляется исламу времен пророка Мухаммада, а тождественен ему, в отличие от татарского ислама[571]. В справочнике по религиозным объединениям в Республике Башкортостан, подготовленном Академией наук РБ при участии Совета по государственно-конфессиональным отношениям при Главе Республики, отмечается, что «в салафизме, резко отрицающем национализм, парадоксальным образом оказался более выражен башкирский национальный фактор, нежели в муфтиятской среде»[572].
С этим нельзя в полной мере согласиться. «Башкирский национальный фактор» в муфтиятах также выражен вполне отчетливо, по крайней мере в Духовном управлении мусульман Республики Башкортостан. ДУМ РБ объединяет большинство общин республики преимущественно в районах с башкирским населением. В ДУМ РБ, по нашим подсчетам, 70 % имамов являются башкирами. В Центральном духовном управлении мусульман России также работают имамы-башкиры, составляя около 30 % от общего числа религиозных деятелей[573].
Еще одним центром консолидации башкирской национальной интеллигенции стал неосуфийский тарикат Хакканийа. Киприотские шейхи Назим ал-Хаккани и Мехмет Адиль в 2013–2014 гг. посетили Башкортостан, во время поездок по районам республики они «указали» местным мусульманам на места захоронения «сахабов». После этого началась активная деятельность по созданию новых мест поклонения, сопровождаемая процессами сакрализации и мифотворчества.
Тарикат Хакканийа известен на Ближнем Востоке, в Южной и Юго-Восточной Азии, активен в США, Великобритании, Германии, а с недавнего времени и в России. Из российских регионов призывам шейха более всего вняли мусульмане Башкортостана. Ответственным за Россию шейх Назим 18 февраля 2013 г. лично назначил Абдурафика Мурдашева, проживающего в 200 км от Уфы. Представителем тариката в Москве стал известный бизнесмен, сын влиятельного политика и брат известной российской певицы Алсу Марат Сафин (шейх Мурад). В действительности тарикат существует в большей степени виртуально, приобщая членов братства к своей деятельности дистанционно.
Учение шейха Назима отличается синкретизмом вплоть до заимствования элементов христианства, буддизма и нью-эйдж, а также гибкой политикой по привлечению новообращенных мусульман. Для людей (в том числе и в России), разочарованных в западной культуре и ищущих просветления с Востока, предлагается вестернизированная форма суфизма с включением уже привычных для западного сознания образов и понятий. Ключевыми моментами проповеди становятся ожидание конца света, борьба с индивидуализмом и эгоизмом, развитие духовности, получение божественной энергии, самореализация и самосовершенствование. Мусульманский зикр превращается в «суфийскую медитацию». Шейхи Хакканийа выступают как непримиримые противники салафитов[574].
Сторонники тариката в Башкортостане, оставаясь последователями Назима ал-Хаккани, официально объявили традиционным направлением в исламе суфизм тариката Накшбандийа и признали своими шейхами известных религиозных и общественных деятелей, просветителей в Волго-Уральском регионе. Для распространения своих идей лидеры тариката используют башкирские исторические сюжеты и национально-культурные памятники (чаще всего могилы известных религиозных деятелей республики); адептов с экстрасенсорными способностями (для демонстрации караматов – чудес, сверхъестественных явлений); иностранных проповедников; антисалафитскую риторику; медиаресурсы.
В 1990‐е гг. влияние национальных движений на политический процесс было очень высоким. Активизировавшиеся национальные организации в период «парада суверенитетов» спровоцировали противостояние этнических групп на политическом уровне. Политические элиты национальных республик в составе Российской Федерации были заинтересованы в духовно-идеологической поддержке со стороны религиозных объединений для укрепления национальной идеологии. Каждая республика стремилась к централизации власти в духовной области. Национальный фактор сыграл важную роль в дезинтеграции мусульманских общин Башкортостана и Татарстана, идеологи национальных движений поддержали разделение общин и выход их из-под юрисдикции ДУМЕС.
Пользовавшийся большим авторитетом Башкирский национальный центр «Урал» (БНЦ), созданный в 1989 г., выступил за максимально возможную степень суверенитета Башкортостана, а во
