Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603) - Анна Юрьевна Серёгина
Другой статут 1585 г. предписал всем католическим священникам покинуть Англию в течение 40 дней по окончании парламентской сессии. Оставшимся грозило обвинение в государственной измене. Статут запрещал оказывать материальную и иную помощь семинариям, а также посылать детей учиться за границу без специальной лицензии и устанавливал наказания за укрывательство священников и недонесение об этом.
Следующий год принес с собой раскрытие заговора Энтони Бабингтона, ставившего своей целью освободить из-под стражи Марию Стюарт и возвести ее на английский престол, предварительно убив королеву Елизавету. Заговор, по всей видимости, был инспирирован государственным секретарем Фрэнсисом Уолсингэмом (во всяком случае, доказательства согласия Марии на убийство английской королевы были откровенно подделаны). Ни Бабингтону и его собратьям, ни самой Марии это, впрочем, не помогло: заговорщики были казнены в 1586 г. как изменники. Елизавета не оказала милость своим предполагаемым убийцам, приказав провести казнь в соответствии с буквой закона, т. е. вынуть приговоренных из петли живыми и выпотрошить заживо. Состоявшаяся 20 сентября 1586 г. в Тайберне казнь Энтони Бабингтона и еще 7 заговорщиков оказалась такой чудовищно жестокой и произвела такое тягостное впечатление на толпу зрителей, что остальных приговоренных, казненных на следующий день, было приказано сначала повесить «до смерти». Марию Стюарт предали суду пэров Англии, признавшему ее виновной и в соответствии со статутом 1584 г. приговорили к смертной казни, состоявшейся 8 февраля 1587 г. в замке Фрамлингэм, вдали от Лондона.
В годы войны с Испанией на плаху всходили не только претенденты на престол и заговорщики, но и многие рядовые католики. В 1577–1585 гг. было казнено 35 католиков (27 священников и 8 мирян), в 1586–1592 гг. — 97 (69 священников и 27 мирян). Позже число казней уменьшилось (33 священника в 1593–1603 гг.), однако десятки заключенных умерли в тюрьмах. В целом, за годы царствования Елизаветы было казнено около 300 католиков, причем более трети казней пришлось именно на Лондон. Лишь к концу столетия преследования стали менее интенсивными, хотя и не прекратились полностью (последняя казнь состоялась менее чем за месяц до смерти Елизаветы, в феврале 1603 г.). Подавляющее большинство приговоренных были мужчинами. В правление королевы было казнено всего 3 женщины, из них две — Маргарет Уорд и Энн Лайн — в Лондоне. Обе они были приговорены к смерти за пособничество в побеге священников из тюрьмы.
Большая часть казненных в столице католиков встретила свою смерть в Тайберне. Там приводили в исполнение приговоры осужденных по делам о государственной измене, а именно под эту категорию подпадали католики — либо священники, либо укрывавшие их миряне. Эта практика изменилась только в самый напряженный момент: 1588–1591 гг. Именно в это время в Лондоне казнили больше всего католиков, а география казней значительно расширилась. Так, лишь за один день — 28 августа 1588 г. — в Лондоне казнили 8 католиков, и эти ужасающие зрелища были распределены по столичным пригородам, где жили бедные католики — Хаунслоу, Майл Энду, Клеркенуэллу и Шордичу. Еще пятерых казнили в Тайберне через два дня. В 1591 г. приговоренных католиков казнили прямо на тех улицах, где жили католики: Флит-стрит и Грейс Инн лейн, добиваясь максимального эффекта устрашения.
Но даже если казни проводили в обычном месте (в Тайберне), католики были об этом хорошо осведомлены, ведь приговоренных доставляли к месту казни на специальных волокушах из тюрьмы Ньюгейт по Холборну, т. е. прямо через самый католический квартал столицы. Католики, как правило, составляли значительную часть толпы, приходя, чтобы поддержать единоверцев своими молитвами и словами поддержки. Так, 12 февраля 1584 г. приговоренный священник Джордж Хейдок закончил свою последнюю речь просьбой молиться вместе с ним. Из толпы кто-то крикнул: «Тут католиков нет!», на что немедленно получил возражение: «Мы все здесь — католики!»
Единоверцы почитали казненных мучениками за веру и стремились при малейшей возможности получить частицы их тел, капли крови, одежды и т. п. в качестве мощей. Порой они отрывали куски одежды от облачений священников, пока тех везли к Тайберну, или же подкупали палачей, чтобы получить возможность обмакнуть платки в крови казненных или даже забрать части расчлененных тел мучеников.
Конечно, приговоренные католики сталкивались и с враждебностью собравшейся толпы, оскорблявшей «нечестивых папистов». Ведь далеко не все присутствовавшие там были католиками. Но, как и раньше, лондонцы уважали мужество перед лицом ужасной смерти. Проявлявших храбрость приговоренных встречало почтительное молчание. Не любили столичные жители и излишней жестокости. Потрошение заживо вызывало сочувствие у зрителей, католиками не являвшихся. Так, во время казни Роберта Саутуэлла (21 февраля 1595 г.) присутствовавшие были настолько впечатлены мужеством иезуита, призвавшего толпу молиться за королеву и пытавшегося перекрестить зрителей даже из петли, что находившийся там лорд Маунтджой и его приятели, повиснув на ногах приговоренного, не позволили палачу вынуть его из петли живым, предоставив ему увечить уже мертвое тело.
С середины 1590-х гг. число казней постепенно пошло на спад. Это объясняется как снижением накала военных действий против Испании, так и приходом к власти в окружении королевы младшего поколения придворных, пытавшихся достичь компромисса с католическим дворянством в ожидании близившейся смерти Елизаветы и восхождения на престол новой династии.
Конец «золотого века»
Смена династии
Последние полтора десятилетия царствования Елизаветы — примерно с конца 1580-х гг. — для ее подданных и, прежде всего, для жителей столицы стали временем испытаний, глухого ропота и надежд, перемешивавшихся с опасениями и даже с ощущением неизбежно надвигавшегося кризиса. Королева Елизавета старела; никто уже не ожидал, что она выйдет замуж и произведет на свет наследника. Теперь ее подданные — кто с ужасом, а кто с нетерпением — ждали ее смерти, хотя, высказанная вслух, эта мысль могла привести на плаху.
Начавшаяся в 1585 г. война растянулась почти на 20 лет. Этот военный конфликт не был особенно популярен в столице: лондонцы в течение столетий зарабатывали на торговле с Нидерландами, прекратившейся из-за военных действий. Кроме того, большую часть расходов на оборону страны, а также на содержание английских отрядов в Нидерландах и северной Франции возлагали на столицу и южные графства. Местная беднота поставляла и основную часть солдат, отправлявшихся воевать и умирать за море. И если элита лондонского Сити — богатые торговцы — наживались на захватах испанских грузов в Атлантике, на долю основной массы лондонцев не перепадало ничего, кроме растущего бремени налогов.
Даже триумф 1588 г., вызванный разгромом испанской Армады и отражением попытки вторжения в Англию, принес лишь недолгое облегчение. Лондонцы имели все основания опасаться за
