Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603) - Анна Юрьевна Серёгина

означали, что в любой момент в дверь могли постучать — даже в разгар мессы. Поэтому в домах католиков часто делали тайники, куда можно было быстро спрятать переносной алтарь, литургическую утварь и богослужебные книги, а также стихарь священника. По той же причине в домах католиков XVI в. было мало изображений святых, распятий и мощевиков — только относительно небольшие по размеру, какие было бы легко спрятать при необходимости. Комнаты, где проходили богослужения, чаще украшали гобеленами с изображениями распятия и других религиозных сюжетов — эти тканые полотна можно было быстро убрать в случае угрозы. Кроме того, они не подпадали под правила конфискации предметов католического культа, и их всегда можно было выдать за наследство покойной бабушки.

Быть католиком в Англии после 1559 г. означало подвергаться немалым ограничениям. Согласно статуту 1563 г., присягу в признании королевы главой национальной церкви обязаны были приносить все мировые судьи, шерифы, юристы, члены парламента, школьные и университетские преподаватели, духовные лица. Отказ от присяги теперь карался как уголовное преступление, а его повторение — как государственная измена. Однако Елизавета I лично запретила епископам требовать вторичную присягу, тем самым отводя угрозу смертной казни. Что же касается первой присяги, то теоретически отказ от нее закрывал для католика возможность выдвинуться. На практике некоторые из них приносили присягу под давлением или из карьерных соображений, но многие избегали присяги и, тем не менее, занимали важные посты в графствах (в том числе были мировыми судьями) при попустительстве других должностных лиц, зачастую связанных с католическими семьями узами дружбы и родства. Именно преобладание католического или протестантского клана среди местной элиты определяло положение католиков в том или ином графстве или городе.

До сих пор точно неизвестно, сколько католиков жило в елизаветинской Англии. Данные подсчетов, сделанных по разным документам, существенно разнятся. Наиболее оптимистические подсчеты показывают, что к началу XVII в. в Англии было примерно 500 000 человек, тайно принимавших причастие по католическому обряду, т. е. около 12,5 % от четырехмиллионного населения страны. При этом лишь около 40 000 (менее 1 %) были готовы открыто заявить о себе отказом от посещения приходских церквей. Географически католики были распределены крайне неравномерно: они составляли большинство населения Ланкашира и значительную его часть в Йоркшире, Хэмпшире, Сассексе, Вустере, Хертфорде, Дерби, Южном Уэльсе. Несмотря на то что в городах контроль над католиками был строже, чем в отдаленных деревнях, крупные города (прежде всего Йорк и Лондон) служили местом притяжения для католиков, как и для других религиозных диссидентов: в многолюдном городе легче было укрыться, кроме того, активная торговля с католическими странами (Нидерландами, Испанией, Францией) предоставляла большие возможности для тайного ввоза книг, контрабанды католической утвари, предметов религиозного предназначения (крестов, распятий, четок, изображений святых и др.) и людей (священников и католиков, желавших эмигрировать или отправить детей учиться в католические страны).

Столица привлекала также богатых и знатных покровителей католиков — аристократов, державших свои дома, а порой контролировавших целые городские кварталы и сдававших помещения единоверцам, купцов и юристов. Богатые купцы могли оказывать немалую поддержку единоверцам. Так, Джеймс Тейлор из гильдии торговцев-бакалейщиков устроил в своем доме убежище для священников, там регулярно проводились католические богослужения. В его доме бывали католики из разных слоев общества, от дворян до простолюдинов. Кроме того, богатый торговец в силу своего рода деятельности постоянно контактировал с иностранцами-католиками в Лондоне (испанцами, итальянцами, французами) и за пределами страны, что позволило ему создать целую сеть контрабандного ввоза и распространения католических книг — молитвенников, служебников и религиозных наставлений — по всей стране. В дом Тейлора неоднократно приходили с обысками, однако либо он очень хорошо прятал священников и контрабандные товары, либо — более вероятно — имел влиятельных покровителей и мог дать взятку: несмотря на десятилетия незаконной деятельности, он ни разу не был осужден.

Жил Тейлор в самом сердце католического Лондона — на Флит-стрит. Католики столицы обычно селились в приходах, не подпадавших под юрисдикцию лондонского Сити: отцы города зачастую оказывались пуританами или близкими к ним людьми и относились к католикам враждебно. Поэтому католики предпочитали западные пригороды — Холборн, Флит-стрит и Чансери-лейн, а также приход Св. Мартина-в-полях и Саутуорк на южном берегу Темзы. Все эти местности лежали вне городских стен и не подчинялись ни властям города, ни соседним графствам. Приход Св. Мартина находился в ведении Вестминстерского аббатства, а не лондонской епархии и обладал судебными привилегиями. Саутуорк относился к юрисдикции епископа Винчестерского; кроме того, там находился лондонский дом известного католика, виконта Монтегю. Он располагался близ церкви Спасителя, а здания вокруг также принадлежали виконту и сдавались внаем его единоверцам.

Холборн и Флит-стрит находились близ судебных Иннов — корпораций английских юристов и одновременно — юридической школы, «третьего университета» Англии. Инны привлекали католиков своим многолюдьем: к адвокатам приходили клиенты, там жили студенты со своими слугами, в том числе и сыновья влиятельных джентльменов-католиков. Но самым важным было стремление юридических корпораций сохранить нетронутыми свои привилегии: Инны были неподсудны городу и графствам, а их капеллы не подчинялись лондонской епархии. Юристы не позволяли никому совать нос в их дела; результатом стал фактический режим веротерпимости на территории Иннов: многие студенты и даже адвокаты (например, знаменитый елизаветинский правовед Эдвард Плауден) оставались католиками, и собратья не позволяли никому их преследовать, хотя католики совершали богослужения в стенах судебных корпораций.

Так, священник Джон Хембли в середине 1580-х гг. регулярно служил мессу в Грейс Инне (Gray's Inn). Вся литургическая утварь, облачения и богослужебные книги там уже были: они принадлежали обучавшимся в Инне молодым джентльменам и, вероятнее всего, попали к ним из какой-нибудь приходской церкви или закрывшегося монастыря. Хамбли и его паства посмели даже устроить «крестный ход» на Пасху. Правда, выглядел он совсем иначе, нежели в начале столетия: Хамбли и 9–10 его спутников, облаченные в мантии членов корпорации Грейс Инн, прошли по Холборну, произнося про себя слова молитвы. Здесь не было, конечно, запрещенных хоругвей и крестов; верующих объединяло лишь общее действие и молитва. Вернувшись в Грейс Инн, участники процессии отправились на праздничную мессу и причастились.

Другими важными центрами католической жизни в Лондоне были посольства католических стран — прежде всего, Испании и Франции. Для постоянных посольств приспособили бывшие епископские резиденции. Испанское посольство сначала находилось в Дарэм-хаусе на Стренде, между Лондоном и Вестминстером, а после 1565 г. переехало в Или-хаус, располагавшийся в Холборне. Резиденция французского посла была неподалеку, в Солсбери-корте, между Флит-стрит и Темзой.

Капеллы при посольствах были единственными местами в столице, где разрешалось проводить католические богослужения (будучи территорией посольства, капеллы не подчинялись английским законам).