Американцы и все остальные: Истоки и смысл внешней политики США - Иван Иванович Курилла
Глава 9
«Великое общество», кризис и «возвращение величия»: как американцы вступили в современный мир
Страна, требующая морального совершенства в своей внешней политике, не достигнет ни совершенства, ни безопасности.
ГЕНРИ КИССИНДЖЕР
В начале 1960-х в мире, в самих Соединенных Штатах и в их отношениях с главным соперником, Советским Союзом, произошли большие изменения. Американской элите пришлось вносить серьезные поправки в политику и в язык описания международных отношений, сформированный на первом этапе холодной войны. Колониальная системаокончательно распалась, за один только 1960 год пятнадцать африканских стран получили независимость (именно поэтому 1960 год называют «годом Африки»). В условиях глобальной конкуренции это потребовало вступления США в борьбу за симпатии африканцев. Соединенные Штаты, на территории значительной части которых существовала закрепленная законом сегрегация людей с черным цветом кожи, оказывались в этой борьбе в невыгодном положении. Запуск советского спутника в 1957-м и полет Юрия Гагарина в 1961 году показали, что Советский Союз вырвался вперед в технологической гонке вооружений. Соединенным Штатам надо было в корне менять подход к военному планированию.
В 1960 году Джон Ф. Кеннеди пришел в Белый дом, указав американцам на вызовы этого «нового фронтира» («новых рубежей»). В 1964 году Линдон Джонсон шел на выборы с программой «Великого общества». Однако уже в 1980 году Рональду Рейгану пришлось избираться под лозунгом «Вернуть Америке величие». Между этими датами Америка прожила два очень турбулентных десятилетия.
В результате движения за гражданские права, войны во Вьетнаме и культурной революции 1968 года представления американцев о мире и о самих себе сильно изменились. Эта смена идентичности сопровождалась и изменением отношения к конституирующему Другому — Ричард Никсон вместе с советским лидером Брежневым начал политику разрядки, а также признал коммунистический Китай.
Однако с середины 1970-х начался откат, реакция на эти процессы, усугубленная тройным ударом по доверию к экономике, военной мощи и политической системе США. Под влиянием экономического кризиса, поражения во Вьетнаме и Уотергейтского скандала американское общество погрузилось в новый кризис идентичности. Этот кризис завершил политику разрядки, спровоцировал партийную перегруппировку и привел к власти неоконсерваторов и рейгановских республиканцев.
Безопасность через превосходство или через равновесие страха?
Осенью 1962 года холодная война привела к самому острому кризису взаимоотношений США и СССР, разразившемуся из-за размещения советских ракет на Кубе в ответ на создание американских ракетных баз в Турции. Две сверхдержавы вплотную подошли к третьей мировой войне, и это стало поводом для переоценки смысла и содержания соперничества. Показательно было и то, что этот кризис, в отличие от предыдущих, включая строительство стены в Берлине в 1961 году, произошел не в Европе и не в Корее, то есть не в регионах, где после Второй мировой началась конфронтация между оккупационными силами союзников. Холодная война теперь точно стала глобальной. И в то же время стало понятно, что в «горячей» войне победить нельзя.
Уже в июне 1963 года президент Джон Кеннеди выступил в Американском университете в Вашингтоне с речью, открывавшей пути к новому формату сосуществования СССР и США. Помимо объявления о подготовке мирных инициатив, президент обратился к согражданам: «…давайте разберемся с нашим отношением к миру и свободе у себя дома. Жизнь нашего собственного общества должна оправдывать и поддерживать наши усилия за пределами страны»[184].
Сохранение мира стало важным элементом речей американских политиков наравне с защитой свободы. В том же году был достигнут прорыв в деле ограничения вооружений — ядерные державы подписали договор о запрете ядерных испытаний в трех средах (5 августа 1963 года), но трагическая гибель президента Кеннеди в ноябре 1963 года затормозила развитие внешней политики в этом направлении.
Стратегия «отбрасывания коммунизма» привела США к полномасштабному участию в войне между Северным и Южным Вьетнамом на стороне антикоммунистического Юга, однако в то же время отношения с СССР приобрели менее конфронтационный характер, и казалось, что холодная война вот-вот будет преодолена усилиями обеих стран, включавшими военно-дипломатические решения и совместное переосмысление мировой ситуации. В Советском Союзе руководители страны сделали постоянным рефреном рассуждения о «мирном сосуществовании государств с различным государственным строем», а изобретатель советской термоядерной бомбы Андрей Сахаров написал в 1968 году эссе «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе», в котором предсказывал конвергенцию двух систем.
В США страх перед третьей мировой войной рос вместе с масштабами противостояния, а война во Вьетнаме привела к мощным протестам и стала одним из факторов поиска более стабильного мира. После Карибского кризиса американские элиты начали переопределять свои представления о безопасности страны, укоренившиеся еще с колониальных времен, — представления, что безопасность обеспечивается отсутствием сильного противника по соседству. Наличие ядерного оружия и ракет у главного соперника, Советского Союза, делало такую форму безопасности недостижимой.
Для американского общества последствием Карибского кризиса стало размывание чувства безопасности, традиционное для жителей удаленного от европейских войн континента. В школах США проводились учения на случай советской ядерной атаки. Новые страхи проникали и в популярную культуру — в частности, в кино: в 1964 году Стэнли Кубрик снял свою черную комедию «Доктор Стрейнджлав, или Как я перестал бояться и полюбил бомбу». Именно вследствие усиления этих страхов президент (с 1969 года) Ричард Никсон сделал одной из задач своей администрации выход США из вьетнамского конфликта и предотвращение новых кризисов, грозивших третьей мировой войной, в отношениях с СССР.
«Пригнись и накройся». Учения на случай ядерной атаки в американской школе времен холодной войны
В этих условиях часть политиков и теоретиков международных отношений в США стали смещать свои позиции в сторону «европейского» понимания безопасности как баланса угроз. Вместо спора о сдерживании или отбрасывании коммунизма на первый план в обсуждении международных отношений выдвинулась доктрина гарантированного взаимного уничтожения (журналисты подхватили английскую аббревиатуру для этой концепции — mutually assured destruction, MAD, то есть «безумие»).
Ключевую роль в переменах сыграл Генри Киссинджер, советник по национальной безопасности, а затем государственный секретарь при президенте Ричарде Никсоне. Именно он предложил вместо обеспечения гарантий собственной безопасности
