Кто такие викинги - Александр Алексеевич Хлевов

Однако лифт должен доставлять человека на определенный этаж — в нем нельзя жить всю жизнь. Целью любого морского конунга все равно оставалось обзаведение землями и подданными для обеспечения достойной старости. Вряд ли этот вопрос заботил начинающих вождей, но рано или поздно он вставал во весь рост перед стареющим конунгом и требовал разрешения. Западные хроники оставили нам череду историй, герои которых, бывшие десятилетиями кошмаром для жителей прибрежных областей и городов, в конце своей карьеры получали своего рода вознаграждение.

Один из наиболее колоритных персонажей — знаменитый Гастинг (Хастинг, Астингус, Хастейн и т. п.). В 840-х годах он вместе со своим воспитанником и соратником, другим рейтинговым вождем, Бьёрном Железнобоким, начал терроризировать побережья Западной и Северо-Западной Франции, поднимаясь по течению Сены и Луары до Парижа.

Гастинг был одним из зачинателей новой традиции викингов, знаменовавшей второй этап экспансии — на смену летним сезонным набегам приходили многолетние операции, основанные на базировании скандинавских отрядов на островах в устьях рек и на побережьях Европы. Вскоре Гастингу этого показалось мало, и его дружины устремились на Пиренейский полуостров, в мусульманскую Испанию. Проведя там ряд операций, в основном успешных, Гастинг проник через Гибралтар в Средиземное море.

Здесь, в Лигурийском море, произошел знаменитый эпизод с захватом скандинавами заштатного городка Луна (Луни), принятого Гастингом по ошибке за Рим. Инсценировка с крещением, последующей фиктивной смертью вождя и проникновением под видом погребальной процессии в город войска викингов оказалась вполне успешной, но статус захваченного города явно не вдохновил Гастинга. По некоторым данным он впоследствии напал на Пизу и, возможно, добрался со своими войсками даже до Греции.

Вернувшись во Францию, Гастинг продолжил операции на севере королевства, перемежая их с походами в Англию. Вскоре он стяжал славу самого страшного противника из всех скандинавских вождей — а таковых тогда в королевстве франков и в Англии подвизалось немало. Однако время шло, вождь старел и, вероятно, чувствовал пресыщение кочевой жизнью, а славы у него было в избытке. Походы длились уже почти сорок лет. Поэтому аббата королевского монастыря Сен-Дени и сопровождавших его епископов в 879 г. Гастинг встретил, надо полагать, с определенной готовностью. Король предлагал прекратить набеги и стать графом Шартра, менее чем в ста километрах от Парижа, с получением всех причитающихся привилегий и доходов с земель. И неудивительно, что Гастинг согласился на это. Морской конунг стал франкским феодалом (и по этому пути, с некоторыми деривациями, благополучно пройдут многие безземельные северные вожди). Впрочем, надолго его не хватило — всего через семь лет Гастинг продал свое графство и вновь окунулся в походную жизнь, после чего его следы в летописях теряются. Вполне возможно, что этика и религиозные представления старого конунга так и не стали ни христианскими, ни феодальными, поэтому зов Одина оказался куда сильнее...

Не менее интересен жизненный путь другого героя западных хроник, Рёрика (Hrærekr), обычно именуемого Ютландским или, реже, Фрисландским. Его дядя, представитель датского рода Скьёльдунгов, один из конунгов данов Харальд Клак в 810–820-х гг. в ходе борьбы с конкурентами и поддерживающими их шведами утратил свои земли и был фактически изгнан из Дании. Харальд достаточно давно находился в лояльных отношениях с франками, пытался получить от них помощь в своей политической борьбе, крестился в 826 г. — крестным отцом стал сам император Людовик Благочестивый — и пытался продвигать христианскую веру в Дании (миссия св. Ансгара). Однако максимум, что получил в итоге беглый конунг — территории во Фрисландии, которые он успешно защищал от набегов своих бывших земляков. В общем, и тут мы видим историю осевшего морского конунга.

Племянник Харальда, Рёрик, с 840-х гг. оказывается на перепутьях большой европейской политики. Вместе с дядей он поддерживает сына Людовика Лотаря в его борьбе с отцом, а затем, после смерти Людовика, — с братьями. После победы Лотаря нужда в контингентах викингов временно отпала, Рёрик оказался в опале и заточении, однако бежал и в течение шести или семи лет разорял державу своего бывшего патрона. В 850 г., однако, Лотарь замирился с Рёриком и отдал ему во владение Дорестад (соврем. Вейк бей Дююрстеде, Wijk bij Duurstede) на реке Лек. Небольшой современный городок в раннем средневековье был одним из крупнейших и богатейших торговых центров Северной и Западной Европы, транспортным узлом («хабом», как сказали бы теперь) и, главное, удачно запирал целую сеть речных путей в дельте Рейна. И Рёрик справлялся с обязанностями «цепного пса императора», охраняя внутренние области франкской державы на нидерландском направлении.

Фибула из Дорестада. Золото, перегородчатая эмаль, стекло, альмандины, жемчуг. Ок. 800 г. Национальный музей древностей, Лейден, Нидерланды 

Стоит проиллюстрировать описанные события словами франкских хроник того времени. Обстановка здесь была весьма напряженной. «Ксантенские анналы» дают красноречивое представление об атмосфере тех лет, как и о постепенно происходивших изменениях:

«834 г. ...в славнейшее селение Дуурстеде вторглись язычники и опустошили его с чудовищной жестокостью; и в то время королевство франков само в себе было сильно опустошено, и бедствия людей с каждым днем многократно возрастали. В том же году воды сильно разлились по суше.

835 г. В феврале было лунное затмение. Император Людовик со своим сыном Людовиком отправился в Бургундию, и туда пришел к нему его сын Пипин. Между тем язычники снова вторглись в земли Фризии, и немалое количество [христиан] было убито язычниками. И они снова разграбили Дуурстеде.

836 г. В феврале в начале ночи было видно удивительное свечение с востока к западу. В том же году язычники снова напали на христиан.

837 г. Часто обрушивался сильный ураганный ветер и на востоке перед взорами людей предстала комета с большим хвостом длиной как бы в три локтя; и язычники опустошили Вальхерен и увели с собой многих женщин, захваченных там вместе с неисчислимыми богатствами различного рода...»

[Историки эпохи Каролингов 1999, 144].

Отношения Рёрика с императором были сложными, однако еще более сложными они были с христианством. Во время очередного похода викингов настигла какая-то эпидемия, которую франки использовали для проповеди истинной веры — один из христианских пленных предложил скандинавам произвести гадания на предмет избавления от хвори «перед христианским богом», и «их жребий упал удачно»:

«845 г. ...Тогда их король по имени Рорик вместе со всем народом язычников в течение сорока дней воздерживался от мяса и медового напитка, и смерть отступила, и они отпустили в родные края всех пленных христиан, которых имели»

[Историки эпохи Каролингов 1999, 147].

Впрочем, это