Американцы и все остальные: Истоки и смысл внешней политики США - Иван Иванович Курилла
В 1990-е годы казалось, что политическая модель Соединенных Штатов в той или иной форме восторжествовала в глобальном масштабе. Но в этот период начались и проблемы: после укрепления собственных моделей либеральной демократии европейские страны перестали видеть в США образец политического устройства и сами стали служить примерами для стран, проходящих процессы демократизации; исчезновение стратегической угрозы поставило перед союзниками вопрос, нужна ли им американская защита. На мировой арене возникли и укрепились новые авторитарные режимы, а также нелиберальные демократии, претендующие на привлекательность своих моделей если не для населения в целом, то для элит многих стран. Больше того, существенно углубились социальные и политические конфликты в самих Соединенных Штатах.
Так победа в холодной войне или «конец истории» 1990-х, представлявшийся глобальным торжеством либерально-демократических идеалов, обернулись кризисом. А поскольку американская модель сыграла центральную роль в формировании современности, то время, в котором мы оказались, становится эпохой кризиса современного мира, если не его конца. Так ли это? Чтобы понять, надо разобраться в содержании этой модели.
Понимание, как формировалась (конструировалась) и какой представлялась американская модель, поможет нам разобраться и в том, как внутренняя политика Соединенных Штатов пересекалась и взаимодействовала с внешней. Конституция США начинается словами «Мы, народ Соединенных Штатов…» В нашей книге мы постараемся проследить, как менялось понимание этого «мы» на протяжении американской истории, и рассмотреть, как эти «мы» взаимодействовали с другими странами и народами.
Мы поговорим о том, как на каждом этапе своей истории американцы выстраивали свою идентичность и как воспринимали Америку другие страны. В каждой главе мы сосредоточимся на основных факторах, влиявших на представление жителей США о самих себе, — экономическом и территориальном росте страны, внутренних и внешних конфликтах, на процессе расширения сообщества, считающего себя американской нацией, на поиске Других и конструировании их образов внутри этого сообщества и во внешнем мире, а также на роли внешней политики в поддержании внутреннего единства и на влиянии американского примера на остальной мир.
Вместе с тем книга не претендует на полное освещение истории Соединенных Штатов или американской внешней политики. Читателю не стоит искать в ней объяснения истоков богатства или могущества современных США, как и полного изложения событий американской истории или внешней политики страны[2].
Задачей автора является предложение интерпретационной схемы, выделение ключевых факторов, лежащих в основе политики крупнейшей мировой державы современности.
Мы живем в очередную эпоху перемен, и можно, не боясь ошибиться, утверждать, что нынешнее поколение россиян будет присутствовать при строительстве нового мироустройства (а кто-то и участвовать в нем). Пока рано предсказывать, какую роль в этом новом мире будут играть Соединенные Штаты Америки, самая влиятельная страна последних десятилетий, но кажется очевидным, что переустройство будет в большой степени направляться либо самимиСША, либо попытками других стран противостоять американской воле. После распада СССР российские элиты плохо представляли, чем руководствовались Соединенные Штаты во внешней политике. Это вызывало неоправданные ожидания и приводило к ошибочным решениям. Давайте попробуем разобраться в устройстве этого механизма.
* * *
Первый вариант этого текста прочли (и дали чрезвычайно полезные рекомендации) Виктория Ивановна Журавлева, Александр Борисович Окунь, Владимир Олегович Печатнов, Сергей Викторович Турко, Наталья Александровна Цветкова, Иван Александрович Цветков. Книга в результате их критики стала лучше, и если в ней остались слабые места, недостаточно обоснованные утверждения и фактические ошибки, в этом виноват только автор.
Глава 1
«Из многих — единое»: как американцы создали нацию
Кто же тогда есть американец, сей новый человек?
СЕНТ ДЖОН ДЕ КРЕВЕКЕР. Письма американского фермера[3]
Первые полтора столетия своей истории будущие американцы создавали единое целое из разнородных частей — формировали нацию из жителей колоний. Частью этого процесса было изобретение и исключение Других — индейцев, католиков, лоялистов. Одновременно внутри сообщества формировалась иерархия, в которой женщины, рабы, свободные чернокожие и другие категории неполноправных жителей были исключены из «политической нации», но оставались ее частью как экономический, социальный и демографический ресурс. В тот же период Европа все больше воспринимала Америку как место воплощения своих просветительских фантазий. Американская революция стала самым веским аргументом для закрепления этого образа и надолго связала слова «свобода» и «Америка».
Новая Англия, или «Град на холме»
Мечты и надежды американцев — от отцов-пилигримов до отцов-основателей
Англичане стремились за океан в поисках новой жизни. Разрыв с прошлым объединял пуритан Новой Англии с фермерами и будущими плантаторами Виргинии, квакеров Пенсильвании с обитателями лондонского дна, отправленными британскими филантропами на перевоспитание в Джорджию[4]. Для всех них переселение в Америку было сродни новому рождению. Во всем остальном они различались. Больше того: перемешанные в едином английском обществе, создатели первых колоний отправлялись за океан группами единомышленников, создавая доминирующие в новых поселениях сообщества из тех, кто оставался в Англии меньшинством. Однако всем им приходилось заново формулировать ответ на вопрос «кто мы теперь такие?».
Есть два основных варианта ответа на этот вопрос, формирующий социальную группу: обратиться к прошлому, объединяясь в качестве потомков героев или жертв, либо противопоставить себя кому-то внешнему. Переселение за океан позволяло актуализировать второй способ самоопределения — через общие идеалы, противопоставленные представлениям остального мира. Такой способ был присущ ранним христианам и распространен в протестантских сектах (собственно, пуритане, радикальная группа кальвинистов, и привезли его в Америку). В 1620 году первая группа пуритан, вошедшая в историю как отцы-пилигримы, пересекла Атлантику на «Мейфлауэре», приняв в пути большинством голосов соглашение о будущем самоуправлении, — к этому решению впоследствии будут возводить рождение американской демократии.
Высадка пилигримов в Плимуте 22 декабря 1620 года. Литография. 1876 год.
Именно пуританское наследие чаще всего вспоминают в разговоре о ранних традициях американской политики. В 1630 году пуритане основали колонию Массачусетского залива. На борту «Арабеллы», транспортировавшей эту группу через Атлантику, их лидер и будущий губернатор колонии Джон Уинтроп произнес проповедь, в которой сформулировал задачи переселенцев как создание «образца христианского благочестивого дела»: «Мы должны понимать, что мы будем градом на холме[5]. Глаза всех людей будут устремлены на нас»[6]. Эта метафора стала одной из цитат, наиболее часто повторявшихся американскими политиками следующих поколений, хотя она
