Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер

«живут в Гацоре»[15], где «кишат темнокожие дьяволы», и являются «обитателями Долины Ахор»[16] и «нищими мира сего». Следующее его утверждение можно считать важным: «Удивительно видеть, что в то время, как деревни без храмов — и очень многие — были полностью разрушены во время войны, которую мы пережили, те деревни, где стояли должным образом действовавшие храмы, в целом находились под более ощутимой Защитой небесной». «Господа, — говорит он, — надлежаще действующее церковь-государство может чудесно поддержать вас!» Он рекомендует воздержаться от богохульного сквернословия, гневных проклятий, нарушения дня отдохновения, распущенности, нечестности, ограбления Бога в виде уклонения от оплаты священников, пьянства и бражничания и напоминает, что даже у индейцев есть семейные молитвы! Подобно своим преемникам, которые призывали к уплате взносов на деятельность миссионеров по спасению душ на фронтире в Долине р. Миссисипи в 1840-е гг, К. Мэзер — один из первых глашатаев Новой Англии — обращает особое внимание на антикатолическую проповедь, особенно ввиду плена, который может ожидать поселенцев.

Подводя итог, мы можем сказать, что в пограничной области Массачусетса — этом раннем прототипе — мы находим многие черты фронтиров, которые возникнут позже. Она лежит на рубеже местности, населенной индейцами, и имеет тенденцию к продвижению вперед. Эта территория порождает воинственность и условия дикой природы накладывают отпечаток на психологию, мораль и институты народа.

Массачусетский фронтир становится фактором консолидации. Его первоосновой является торговли мехами, а заселяется пограничье совместными, причем иногда антагонистическими, усилиями владельцев собственности с Востока (не живущими в глубинке крупными землевладельцами) и преисполненных демократического духа пионеров. Восток пытался регулировать и контролировать фронтир. Индивидуалистические и демократические тенденции усиливались как условиями дикой местности, так и, вероятно, имевшими место еще раньше раздорами в городах, откуда поселенцы переехали в пограничные районы, между теми, кто там владел и не владел землей. Уход из-под воздействия обычаев и образа жизни более старых общин и от консервативного влияния клира усиливал стремление переселенцев к нововведениям. И, наконец, по крайней мере один видный представитель традиционных устоев на Востоке счел поселки нежелательным местом для жизни столпов общества. Соблазн рассматривать фронтир как место для помещения средств духовенство считало опасным для «обладателей духовной властью». Эта территория находилась за «церковной оградой».

Однако население Новой Англии продолжало уходить за эту «ограду». Приграничные поселки 1695 г. были едва ли чем-то большим, чем пригородами Бостона. Прошло сто лет, и в зону фронтира уже вошли колонии Новой Англии в Вермонте, западной части Нью-Йорка, Долине Вайоминг, Резервном районе Коннектикута и поселения «Огайо компани» на старой Северо-Западной территории[17]. Ко времени Гражданской войны приграничные поселки по типу новоанглийских заняли зону великой прерии Среднего Запада и даже появились в мормонской Юте и в отдельных частях Тихоокеанского побережья. Сыны Новой Англии превратились в основателей Великой Новой Англии на Западе, капитанов индустрии, политических лидеров, зачинателей систем образования, религиозных пророков в секции, которой суждено было воздействовать на идеалы и сформировать судьбу страны такими путями, узреть которые глаза людей, подобных Коттону Мэзеру, были не в силах{117}.

Глава III. Старый Запад{118}

В этой главе не рассматривается самый старый регион Запада, которым было Атлантическое побережье. Грубо говоря, колонистам пришлось почти 100 лет воевать с индейцами и расчищать леса, прежде чем их поселения продвинулись в глубь континента на расстояние около 100 миль от побережья. Некоторые территории в этот период остались фактически почти не заселенными. Это завоевание прилегающих районов данной местности в XVII – начале XVIII вв. привело к господству над приморской территорией страны и расчистило путь для новой экспансии на запад, которую я и намереваюсь обсудить.

В своей книге «Завоевание Запада» Т. Рузвельт главным образом рассматривал район за Аллеганами в конце XVIII в., хотя он предварительно дал в отдельной главе прекрасное описание поселенцев глухих мест Аллеганских гор и социальных условий их жизни в 1769–1774 гг. Важно, однако, отметить, что он занимается уже сформировавшимся обществом отдаленных районов. Рузвельт не упоминает фронтир Новой Англии и его роль в завоевании Запада. Кроме того, он не учитывает тот факт, что между Новой Англией и Великими озерами лежал Запад, который еще было необходимо победить. Короче говоря, предмет его интереса — покорения жителями южной части фронтира западных областей, расположенных за Аллеганами.

Итак, относительно районов Запада, которые лежат между колониальными поселениями XVII в. и трансаллеганскими поселками конца XVIII в.: я намерен выделить эту секцию под названием Старый Запад и рассмотреть период с 1676 по 1763 г. В этот регион входят глухие, удаленные от путей сообщения, малонаселенные местности Новой Англии, Долины р. Мохок, пенсильванской Большой долины, Долины р. Шенандоа и плато Пидмонт — другими словами, внутренняя или нагорная часть Юга, лежащая между Аллеганами и пунктами начала судоходства по впадающим в Атлантический океан рекам, обозначенными «полосой водопадов»{119}.

В этом регионе в этот период закладывались основы многих характерных особенностей общества Запада, так как Атлантическое побережье было столь тесно связано с Европой, что опыту фронтира этого региона вскоре был поставлен заслон, и его развитие пошло другими путями. Отдаленные области колоний вызывали у историков интерес исключительно в связи с войнами. Это достойно сожаления, ибо развитие общества, институтов и психических установок этих районов должно быть изучено. Рассматривались лишь разрозненные фрагменты их истории, связанные с отдельными штатами или городами или в ходе обсуждения ряда особых этапов, таких как иммиграция немцев или шотландцев, проживавших ранее в Ольстере. Оценить Старый Запад в целом можно, лишь стерев границы между штатами, скрывающие его целостность, систематизировав специализированные и фрагментарные исследования и найдя недостающие материалы для понимания того, каким образом сформировалось общество этого региона. Данный доклад — не его объяснение. Это скорее рекогносцировка, а не завоевательный поход в исследовании темы, это программа для исследований Старого Запада.

Датой окончания предлагаемого периода можно считать примерно 1763 г., а началом — определить промежуток между 1676 и 1700 гг. Конец периода знаменуется подписанием Парижского мирного договора 1763 г. и опубликованной в том же году от имени короля прокламацией, запрещавшей селиться за Аллеганскими горами. К тому времени освоение Старого Запада было практически закончено, и вскоре последовали новые продвижения к «западным водам», находившимся за горами, и во внутренние районы Вермонта и Нью-Гэмпшира. Изолированность лежавших за Аллеганами поселений, особые условия и доктрины эпохи Революции, в которую сформировались эти поселки, составляют естественное различие между тем временем, о котором я намерен рассказать, и последовавшими позже продвижениями на Запад.

Начало периода невозможно отнести к какой-то определенной дате, поскольку