Американцы и все остальные: Истоки и смысл внешней политики США - Иван Иванович Курилла
Девять лет Техас оставался независимым, пока наконец избрание президентом Дж. Н. Полка, шедшего на выборы с программой развертывания территориальной экспансии, не подтолкнуло конгресс к принятию нового штата в состав союза. В декабре 1845 года Техас стал штатом США, а уже в мае 1846 года Соединенные Штаты объявили войну Мексике, использовав в качестве повода инцидент на мексикано-техасской границе. В результате войны США в 1848 году аннексировали примерно половину территории «южной соседки», включая регионы, на которых позже возникнут штаты Калифорния, Нью-Мексико, Аризона, Невада и Юта. В разгар войны американский сенат ратифицировал и соглашение с Великобританией о разделе территории Орегон на дальнем северо-западе континента, установив окончательную линию северной границы Соединенных Штатов.
Технологический поворот
На 1830–1850-е годы пришелся быстрый рост американской промышленности, сопровождавшийся всплеском изобретательской и инженерной деятельности. В 1836 году патентный офис США был преобразован в соответствующее требованиям времени учреждение, что облегчило регистрацию прав на изобретения и позволяло удачливым изобретателям разбогатеть. К изобретательству обратились люди разных профессий. Между созданием работающего парохода портретистом Робертом Фултоном в 1807 году и запуском другим портретистом Сэмюэлем Морзе телеграфной линии в 1844-м Сэм Кольт изобрел револьвер (1830), а Сайрус Маккормик — механическую жатку (1831). Каждое из этих изобретений совершило революцию в своей области.
Но не меньшее воздействие на общество оказало массовое заимствование, усовершенствование и производство сложной техники, изобретенной в Европе, прежде всего в Англии. Когда российский император Николай I озаботился отставанием России от Великобритании в области новейших технологий, его инженеры обнаружили альтернативный источник инноваций в Соединенных Штатах. Именно там Санкт-Петербург заказал новейший пароход для своего флота в 1840-м, и именно американских инженеров пригласили в Россию для строительства Московской железной дороги и производства для нее подвижного состава в 1844 году. За Россией заказы на пароходы в США стала делать Пруссия.
Такое внимание европейских держав помогло американцам увидеть себя со стороны и понять, что технологии становятся новым фундаментом их мирового лидерства. В 1853 году А. Г. Ротчев, последний комендант форта Росс, русской крепости в Калифорнии, писал о США как об «огромном рассаднике промышленности»[44]. В годы Крымской войны посланник Т. Сеймур докладывал в Вашингтон об «абсолютной необходимости сохранять преимущество над остальным миром в скорости наших пароходов и быстроте и силе наших снарядов»[45]. То есть преимущество уже было достигнуто.
Для американских инженеров и государственных деятелей постройка железных дорог и проведение телеграфных линий за пределами собственно Соединенных Штатов были больше чем коммерческими проектами. По мнению современного американского историка, это были «попытки завоевать мир с помощью возникавших технологий транспорта и связи — связать (span) континенты рельсами и океаны проводом»[46]. С помощью быстро растущей промышленности американцы развернули собственную глобальную «цивилизаторскую» миссию: теперь, помимо христианства, они могли принести в любые земли чудеса техники, удивить туземцев и «цивилизовать» их, что стало означать обучение пользованию американскими технологиями.
Японское изображение одного из «черных кораблей» коммодора Перри. 1854 год
В 1854 году коммодор Перри прибыл в Японию на современных кораблях с паровыми двигателями и поразил придворных такими подарками, как револьверы Кольта, телеграф, часы, машины для резки соломы и шелушения риса, а особенно работающей моделью железной дороги в четверть настоящей величины с паровозом, тендером и пассажирским вагоном; японцам разрешили кататься на них, сидя на крыше[47].
Готовность других народов использовать американские изобретения и приглашать к себе специалистов из США стала важным фактором, определяющим отношение американцев к этим народам. Отношение к России заметно улучшилось в 1840-е годы, когда инженеры из Соединенных Штатов строили московскую железную дорогу, а японцев стали называть «янки Востока», когда те заимствовали американские изобретения и подходы к образованию. Стремление других стран использовать американский опыт служило доказательством избранности США и обеспечивало американские симпатии.
Быстрое развитие технологий в Соединенных Штатах создавало стимулы для европейских чиновников закупать оправдавшие себя новинки в Америке вместо того, чтобы поощрять внедрение отечественных изобретений. Американцы сумели застолбить для себя в «международном разделении труда» место главного поставщика новых технологий, будь то пароходы, телеграф или современные средства связи и информационные и цифровые продукты. Шутка президента России В. В. Путин, произнесенная в 2019 году, опиралась именно на это глубоко укоренившееся представление: «Давайте мы подождем, когда американцы истратят деньги на новые технологии… а потом у них — цап-царап: посмотрим, вообще мы заинтересованы в этом сегодня или нет, и задешево купим»[48]. Подобным образом рассуждали государственные деятели многих стран на протяжении последних полутора столетий.
С этого периода идентичность жителей Соединенных Штатов включала в себя представление об особых отношениях американцев с техникой.
Ирландцы, мексиканцы и внутренний раскол
В середине 1840-х годов в Соединенные Штаты хлынула волна ирландских переселенцев, спасавшихся от голода. Ирландцы прибывали в Америку и раньше, но впервые за короткое время в страну иммигрировали около полутора миллионов человек, пусть и близких по культуре, но все же отличавшихся от доминировавшего британского населения, а главное, новые американцы были католиками. (В целом население за 1840–1860 годы выросло с семнадцати до тридцать одного миллиона.)
Страх перед «папистами» и стремление защитить сложившийся баланс идентичностей, составлявших американскую нацию, привели к формированию и быстрому росту политической партии «Коренных американцев» (Native American Party). В отличие от наших дней, когда это словосочетание означает индейцев, алеутов и другие народы, предки которых освоили континент задолго до прибытия Колумба, в 1840–1850-е годы так называли белых урожденных американцев-протестантов. Однако в обиходе закрепилось другое словосочетание: «партия ничего-не-знающих» (Know-Nothing Party), потому что ее члены должны были соблюдать конспирацию и отвечать на вопросы о партии словами «я ничего не знаю».
«Ничего-не-знающие» опасались папистского заговора, который ликвидирует гражданские свободы и свободу вероисповедания. Разжигая ксенофобию, направленную на иммигрантов, партия в то же время придерживалась прогрессистских позиций по отношению к правам женщин и поддерживала меры по улучшению положения рабочих: стремление удержать границу собственного политического сообщества и улучшить положение внутри него были двумя сторонами одного подхода. Партия «ничего-не-знающих» просуществовала полтора десятилетия и окончательно распалась накануне Гражданской войны.
Быстрое расширение границ США привело к появлению среди американцев людей мексиканского происхождения. Страх перед такой «порчей» американской нации ощущался и политически использовался противниками территориальной экспансии на севере Соединенных Штатов. Так, по
