Россия и Германия. Дух Рапалло, 1919–1932 - Василий Элинархович Молодяков
Йозеф Вирт
Министра иностранных дел Ратенау убедить было трудно, но в конце концов опытный финансист все «просчитал» и дал согласие. Шестнадцатого апреля 1922 года в городке Рапалло под Генуей он и Чичерин подписали договор[8], выработанный на основе советских предложений.
Выступая как полностью равноправные стороны, Россия и Германия договорились о следующем (приведем наиболее важные положения):
«Статья 1. а) Германское государство и РСФСР взаимно отказываются от возмещения их военных расходов, равно как и от возмещения военных убытков, иначе говоря, тех убытков, которые были причинены им и их гражданам в районах военных действий вследствие военных мероприятий, включая и предпринятые на территории противной стороны реквизиции. Равным образом обе стороны отказываются от возмещения невоенных убытков, причиненных гражданам одной стороны посредством так называемых исключительных военных законов и насильственных мероприятий государственных органов другой стороны. б) Публичные и частно-правовые отношения, пострадавшие вследствие войны, будут урегулированы на основах взаимности. в) Германия и Россия взаимно отказываются от возмещения их расходов на военнопленных…
Статья 2. Германия отказывается от претензий, вытекающих из факта применения до настоящего времени законов и мероприятий РСФСР к германским гражданам и их частным правам, равно как и к правам Германии и германских государств в отношении России, а также от претензий, вытекающих вообще из мероприятий РСФСР или ее органов по отношению к германским гражданам или к их частным правам при условии, что правительство РСФСР не будет удовлетворять аналогичных претензий других государств.
Статья 3. Дипломатические и консульские отношения между Германией и РСФСР немедленно возобновляются…
Статья 4. Оба правительства согласны в том, что для общего правового положения граждан одной страны на территории другой и для общего урегулирования взаимных торговых и хозяйственных отношений должен действовать принцип наибольшего благоприятствования…
Статья 5. Оба правительства будут в доброжелательном духе взаимно идти навстречу хозяйственным потребностям обеих стран. В случае принципиального урегулирования этого вопроса на международном базисе они вступят между собою в предварительный обмен мнений. Германское правительство объявляет о своей готовности оказать возможную поддержку сообщенным ей в последнее время проектируемым частными фирмами соглашениям и облегчить проведение их в жизнь.
Статья 6. Пункт в) статьи 1-й и статья 4-я настоящего договора вступают в силу с момента ратификации; остальные постановления настоящего договора вступают в силу немедленно».
Следует особо отметить следующий тактический ход. Германия отказалась от требования возвратить национализированные предприятия прежним владельцам — германским гражданам (чего едва ли стоило ожидать от большевиков) — в обмен на обещание Москвы не удовлетворять аналогичные требования других стран. Этот пункт еще не раз пригодится советскому правительству при переговорах со странами «капиталистического окружения», чьи граждане лишились своей собственности в России в результате большевистской национализации.
Договор вывел из международной изоляции и Советскую Россию, и Германию, разрушив попытки создания единого фронта против них и в политике, и в экономике, а также создал прецедент полюбовного разрешения проблемы долгов и взаимных претензий — была бы воля к нормализации отношений. В стихотворении «Молодость мира» Валерий Брюсов поместил его уже во всемирно-историческую перспективу «от совета Лемуров до совета в Рапалло», поясняя для читателей 1922 года: «Лемуры по оккультной традиции первая раса, достигшая на земле сравнительно высокой культуры (на исчезнувшем материке в Тихом океане)». «Совет в Рапалло» прорабатывали во всех кружках политпросвета и партийных ячейках, поэтому про него примечания не требовались.
Валерий Брюсов. 1923
Объединение или хотя бы согласие между Германией и Россией — двумя потенциальными если не жертвами, то, скажем мягче, объектами совместной англо-французской политики — стало для победителей неприятным сюрпризом, хотя его вполне можно было ожидать. Конечно, Рапалльский договор не мог отменить Версальский, но он укрепил позиции обеих стран в торге с противниками-кредиторами. Поэтому уже 18 апреля на стол канцлера Вирта лег пространный протест, подписанный главами союзных делегаций. Чичерину такого протеста не подавали, вероятно оценив бессмысленность подобной затеи и невозможность реального давления на РСФСР. Вот основная часть этого ультиматума, облеченного в изысканные формулы дипломатического языка с «уверениями в нашем высоком уважении»:
«Нижеподписавшиеся державы с удивлением узнали, что Германия, не сообщив об этом другим державам, тайно заключила договор с советским правительством. Вопросы, затрагиваемые этим договором, составляют в данный момент предмет переговоров между представителями России и всех других приглашенных на конференцию держав, в том числе и Германии. Заключение подобного соглашения во время работы конференции является нарушением условий, которые Германия обязалась соблюдать при вступлении в число ее участников. Германия ответила актом, уничтожающим дух взаимного доверия, необходимый для международного сотрудничества, установить который было главной целью данной конференции.
Немецкие представители тайно, за спиной своих коллег, заключили договор с Россией. Этот договор не представлен на какое-либо рассмотрение или санкцию конференции. Он составляет нарушение принципов, лежащих в основе конференции. При этих условиях нижеподписавшиеся полагают, что было бы несправедливо, чтобы Германия после заключения частных соглашений с Россией могла участвовать в обсуждении статей соглашения между представляемыми ими странами и Россией».
Иными словами, если мы от России чего-то добьемся, Германия плодами этого воспользоваться не сможет. И вообще получает за непослушание «черную метку».
Германской дипломатии предстояло выдержать мощное давление со стороны Франции и Англии, хотя договор не означал полного поворота ее политики на восток. Ратенау дрогнул и попытался аннулировать соглашение. Чичерин, разумеется, не согласился, но попытался помочь ему смягчить обострившиеся отношения с Францией. Двадцать девятого апреля нарком официально известил министра иностранных дел Барту, что «Рапалльский договор не содержит в себе ни одной секретной статьи, военной или политической», и что «российское правительство не принимает участия ни в каком акте, действие которого направлено против интересов французской или какой-либо другой нации». Безрезультатно! Тридцать первого мая 1922 года, накануне выплаты очередной части репараций, Вирт попросил об отсрочке или о займе, но получил резкий отказ. Это стало своего рода наказанием за несговорчивость большевиков — нового партнера, если не союзника Германии! — не
