Бандиты в мировой истории - Эрик Хобсбаум

Эрик Хобсбаум

Бандиты в мировой истории

Анатолий Штырбул, доктор исторических наук. Робин Гуд и другие: социальный бандитизм как историческое явление

(вместо предисловия)

Социальный бандитизм (синонимы: народный бандитизм, сельский бандитизм, социальный разбой) — явление интересное, интригующее и неоднозначное. Благородные разбойники, народные мстители, народные разбойники, вольные стрелки, лесные братья известны с давних пор. В отличие от просто бандитов, они — люди отчасти идейные, хотя грань между ними на практике всегда была недостаточно четкой и довольно подвижной, зыбкой. Но всё же эта грань существовала. Именно о «благородных разбойниках» в основном будет идти речь в данном предисловии, хотя иногда — и о разбойниках вообще.

Лесные разбойники

У данного явления существует и масса народных, присущих только лишь какой‑либо конкретной стране или географическому региону названий: итальянские бандитто, бриганто, браво, фуарошати; испанские бандалерос; балканские и околобалканские гайдуки; венгерские хайдуки; греческие клефты; украинские гайдамаки; карпатские опришки, бескидники, сбойники, батьяры; французские тюшены; вольные стрелки в Англии и Скандинавии; абреки на Кавказе; монгольские сайнэры; бразильские кангасейрос; разбойники, шиши, лихие люди в России; и т. д., и т. п. Элементы социального разбоя находим в раннем, тогда ещё вольном казачестве, а также у ушкуйников, ускоков, морских и лесных гёзов, флибустьеров, буканьеров и у других подобных вооружённых сообществ партизанского типа в разных концах классового мира.

История классового общества полна такими разбойниками — реальными, полулегендарными и совершенно легендарными, с сочувствием, симпатией, а то и с любовью отложившимися и оставшимися в народной памяти: Булла Феликс, Робин Гуд, Роб Рой, Кудеяр, Михаэль Кольхас, Генрих Лейхтвейс, Ринальдо Ринальдини, Степан Разин, Афанасий Селезнев, Олекса Довбуш, Пынтя Храбрый, Юрий [Юрай] Яношик, Владимир Дубровский, Устим Кармелюк [Кармалюк] и многие, многие другие. Уже в относительно недавнее историческое время «благородными разбойниками» являлись, прежде чем стать известными революционными военно-политическими деятелями, мексиканец Франциско Вилья и «последний гайдук» Молдавии Григорий Котовский. А сколько подобных имен полностью затерялось в далях исторических событий и безвозвратно кануло в «реку забвения»?

Весьма характерна и бросается в глаза популярность темы в народном творчестве: баллады о вольных стрелках, народные предания и песни о балканских гайдуках, чешских разбойниках, украинских казаках и гайдамаках, латиноамериканских бандитах, в том числе персонифицированные: о Робин Гуде, Кудеяре, Степане Разине, Юрии Яношике, Олексе Довбуше, Игнате Голом, Устиме Кармелюке, Панчо (Франциско) Вилье и т. п. То, какими виделись угнетенному народу «благородные разбойники», иллюстрируют, например, баллады о Робине Гуде, небольшой отрывок из которых мы приведем [1, с. 5–8]:

О смелом парне будет речь. Он звался Робин Гуд.

Недаром память смельчака в народе берегут.

Еще он бороду не брил, а был уже стрелок,

И самый дюжий бородач тягаться с ним не мог.

Но дом его сожгли враги, и Робин Гуд исчез —

С ватагой доблестных стрелков ушел в Шервудский лес.

Любой без промаха стрелял, шутя владел мечом.

Вдвоем напасть на шестерых им было нипочем.

Там был кузнец, Малютка Джон, верзила из верзил,

Троих здоровых молодцов он на себе возил.

Бродили вольные стрелки у всех лесных дорог.

Проедет по лесу богач — отнимут кошелек.

Попам не верил Робин Гуд и не щадил попов.

Кто рясой брюхо прикрывал, к тому он был суров.

Но если кто обижен был шерифом, королем,

Тот находил в глухом лесу совсем другой прием.

Голодным Робин помогал в неурожайный год.

Он заступался за вдову и защищал сирот.

И тех, кто сеял и пахал, не трогал Робин Гуд:

Кто знает долю бедняка, не грабит бедный люд.

В художественной литературе, даже если даже брать только наиболее известные произведения, следует назвать таких авторов, отдавших дань внимания интересующему нас явлению, как Вальтер Скотт, Генрих Клейст, Теодор Шторм, Анри Бейль (Стендаль), Проспер Мериме, Фридрих Шиллер, Кальман Миксат, Тарас Шевченко, Александр Пушкин, Николай Гоголь, Александр Дюма, Леонид Андреев, Артур Лундквист, Роджер Грин, Ши Най-ань и другие. А сколько еще существует иных, не столь известных авторов и их книг о «благородных разбойниках»?

Василий Суриков. Степан Разин

Внимание к данной теме отразилось и в кинематографе: за 100 с небольшим лет его существования в редкой стране не создали хотя бы одного фильма о «своих» и иных благородных разбойниках, — как реальных, так и мифических. Перечислим лишь некоторые: Франция («Картуш», «Черный тюльпан»), Франция — Италия («Зорро»), Великобритания — США («Робин Гуд — принц воров»), США («Робин Гуд: Начало», «Роб Рой»), ФРГ («Благородный грабитель»), Румыния («Гайдуки», «Месть гайдуков», «Приданое княжны Раулу», «Желтая Роза»), Венгрия («Капитан Тенкеш»), Украинская ССР («Устим Кармелюк», «Олекса Довбуш», «Белый башлык»), РСФСР («Зелимхан», «Дубровский», «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», «Стрелы Робин Гуда»), Молдавская ССР («Последний Гайдук»), Белорусская ССР («Благородный разбойник Владимир Дубровский»), Грузинская ССР («Арсен», «Берега»), Эстонская ССР («Последняя реликвия»), Литва («Тадас Блинда»), Украина («Легенда Карпат»). И этот перечень можно было бы продолжить.

В исторической науке разбойникам повезло несколько меньше, поскольку очень уж непростым предстает перед исследователями данное историческое явление. Первыми, кто обратил на него пристальное научное внимание, были известные западные историки Ф. Бродель (школа «Анналов» и Мир-системный подход) [2; 3] и Э. Хобсбаум (неомарксистское направление) [4; 5; 6].

Ф. Бродель обратил внимание на тот важный факт, что на рубеже позднего Средневековья и начала Нового времени в европейских обществах на почве классового неравенства, роста эксплуатации и нищеты народных масс, серьезного отрицательного изменения жизненных условий шла «жестокая и повседневная борьба», в том числе и в форме крестьянского бандитизма, и что последний фактически являл собой «скрытую крестьянскую войну» [2, p. 134, 139]. Эти идеи он развил в своей обширной фундаментальной работе по истории мира Средиземноморья XVI века, где явлениям социального бандитизма посвящен значительный раздел во втором томе исследования. Автор констатировал наличие большого количества бандитских шаек, своими действиями бросающих вызов сложившимся общественным отношениям и постепенно подтачивающих могущество существующих общественно-государственных систем. Он констатировал большие, но, как правило, безуспешные усилия властей покончить с этим явлением, так как, находясь в конфликте с властью, эти шайки располагаются обычно там, где власть слабее: в горах, лесных массивах и приграничных областях. «Они похожи на