Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев
Среди социалистов начала XIX века преобладало убеждение в том, что главной причиной общественных пороков, угнетений и бедности является общественное неравенство, связанное с частной собственностью на землю и капитал. Не может быть справедливым общество, где каждый думает только о своей личной выгоде, но не о благе общества, где «коллективные интересы подчинены частным интересам меньшинства» богатых и знатных людей, где все покупается и продается.
«Что за общество, – восклицал Ш. Фурье, – где каждый желает зла другому и всюду личный интерес становится выше общественного. Юрист желает раздоров в богатых семьях. Врач желает согражданам лихорадок и простуд. Военный желает доброй войны, где гибель товарищей обеспечит ему новые чины. Священник заинтересован в погребениях по тысяче франков каждое. Хлебный торговец жаждет доброго голода, который утроил бы цену на хлеб. Архитектор, каменщик и плотник желают пожара, который поглотил бы сотню домов и оживил бы их ремесло. Таким образом, цивилизация представляет собой нелепый механизм, в котором каждая часть выступает против целого»[191].
Томас Мор говорил, что частная собственность – это обман, кража, что она ведет к неравенству, нищете и насилию, что в мире частной собственности труженик бедствует, а жизнь бездельников протекает среди блеска и роскоши, и они проводят ее в праздности и в бесполезных занятиях. И для такого гнева было немало оснований. Конечно, у социалистов было всегда немало оппонентов, и их доводы звучали также весьма убедительно. Еще Джон Локк (1632–1704) утверждал, что все главные достижения европейской цивилизации связаны с собственностью, что собственник гораздо упорнее в труде, чем человек, не имеющий собственности, что собственник свободнее и в мыслях, и в поступках, ибо он экономически независим. Поэтому ущемлять собственность – это то же самое, что ущемлять свободу личности. Люди не равны по силе, активности, по уму и предприимчивости, и они должны состязаться в труде, а это невозможно, если они не могут пользоваться плодами своего труда и плодами поля, орошенного их потом. Этот спор не имеет решения, и крайние точки зрения в нем были всегда ошибочны.
Марксизм признавал историческую прогрессивность буржуазии и буржуазной частной собственности, в том числе и на средства производства, когда речь идет об отдельных орудиях труда, ткацком станке или ветряной мельнице. Но когда возникает система машин, когда из-за централизации капиталов образуется масса производительных сил, возникает и противоречие между общественным характером труда и частным характером присвоения. В этом случае частная собственность становится тормозом развития производительных сил общества и должна быть упразднена, ибо она ведет к анархии и отдает во власть случая условия жизни и труда сотен и тысяч людей. Хотя наиболее радикальные требования «Коммунистического манифеста» об уничтожении частной собственности и были позднее существенно смягчены, ни Маркс, ни Энгельс никогда не отказывались от убеждения, что социализм и частная собственность на средства производства несовместимы. В последние годы своей жизни Энгельс не раз говорил об этом правиле четко. «Совершенно ясно, – писал Энгельс Э. Бернштейну, – что благодаря этому (достижениям производства. – Р. М.) производительные силы настолько возрастут, что управление ими будет все более и более не под силу буржуазии»[192]. Только общественная, коллективная собственность на средства производства позволит ликвидировать разорительную концепцию и анархию производства. Общество сможет вести свои дела по разумному плану, в котором будет предусмотрен порядок, чтобы каждый труженик мог бы работать по своим способностям и получать по труду.
Российские социал-демократы переняли общие взгляды марксизма на собственность, не вдаваясь в детали. В самом начале XX века для России проблемы буржуазной собственности не казались особенно актуальными. На повестке дня стояли тогда проблемы буржуазно-демократической революции. Речь шла об уничтожении в стране всех остатков феодализма, о ликвидации сословных привилегий, неравенства наций, об уничтожении самодержавия. Самой главной революционной мерой в отношениях собственности должна была стать национализация всех земельных угодий и ликвидация помещичьего землевладения. Когда в апреле 1917 года Ленин призвал большевиков к социалистической революции, заявив, что этап буржуазной революции в России уже завершился, он следовал своей концепции непрерывной революции и ставил задачу перехода власти в руки пролетариата. Именно власти, но не собственности. По планам и схемам Ленина пролетариат, взяв в лице большевиков власть в России, последовательно и решительно доведет до конца все главные задачи буржуазно-демократической резолюции, он должен будет взять в свои руки «командные высоты» в экономике – банки и монополии, крупные синдикаты, железные дороги, связь и пр. Дальнейшее продвижение вперед будет происходить по мере созревания условий, а также повышения сознательности, зрелости и силы самого пролетариата.
План Ленина для условий России 1917 года был вполне реальным и в рамках марксистских концепций вполне разумным. Ни о какой ликвидации всей частной собственности в стране и всех буржуазно-капиталистических отношений в стране речи тогда не было. Но уже через год – осенью 1918 года вся экономика России лежала в руинах. Была национализирована вся промышленность – и крупная, и средняя, и мелкая. Земля была отобрана не только у помещиков и других крупных собственников, но и у богатых крестьян. В стране была введена продразверстка. Не только торговля хлебом, но и всякая другая торговля была запрещена. Денежная система была разрушена, а вместо нее власти пытались ввести систему прямого продуктообмена. Это была система, или режим военного коммунизма, который не мог существовать долго и начал рушиться уже осенью 1920 года под ударами крестьянских восстаний, а затем и волнений среди рабочих и в Красной Армии.
Новая экономическая политика вывела Советскую Россию из кризиса. Права частной собственности были восстановлены и даже защищены законом, но в очень узких пределах. Но уже это привело к быстрому росту сельскохозяйственного производства, мелкой и средней промышленности, ремесел, внешней и внутренней торговли, к укреплению рубля. Советский Союз мог бы развиваться на основе политики НЭПа и дальше, и это был путь, сходный в принципе с тем путем, по которому в последние 25 лет идет Китайская Народная Республика. Но Сталин перевел стрелки на другой путь. Двигаться по этому новому пути можно было только в условиях авторитарной, а затем и тоталитарной диктатуры.
В самом
