Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев
Жестокая кампания раскулачивания 1929–1933 годов привела к уничтожению экономически и социально наиболее активной части крестьянства, затронув при этом не только относительно богатых крестьян, но и часть среднего крестьянства. Была подавлена и поднявшаяся на гребне НЭПа новая российская буржуазия, массовые репрессии прошли и среди буржуазных специалистов. В середине 1930-х годов был физически истреблен актив самой Коммунистической партии и Советского государства и его хозяйственные и военные кадры. Нельзя не отметить, что в Китае именно эти слои КПК и нового государства, подвергшиеся репрессиям, но не истреблению в годы «культурной революции» 1965–1975 годов, составили основу руководства Китая и КПК в 1980-е и в 1990-е годы. В Советском Союзе подобного рода «возвращение» оказалось невозможным.
В годы Отечественной войны погибла большая часть социально и физически здоровой и активной советской молодежи. В каждый из 1400 дней этой беспримерно тяжелой войны погибало 10 тысяч человек. Это были потери фронта, но почти столько же погибало и в тылу. «Историческая усталость» народа по-разному влияет на поведение разных поколений. Но она, несомненно, отражается и на поведении всей нации.
Но кроме чувства «исторической усталости» на поведение народа оказывает влияние и простое чувство усталости, связанное с огромными тяготами и нагрузками повседневной жизни в условиях еще малоцивилизованного рынка. Всероссийский центр изучения общественного мнения провел в конце 1996 года экспресс-опрос по многим проблемам жизни российских граждан. На вопрос: «Какие чувства появились и окрепли у окружающих вас людей за прошедший год?» только 20 процентов опрошенных назвали чувство надежды; 17 процентов российских граждан сказали о страхе и 16 процентов – о растерянности; 29 процентов граждан испытывали к концу года озлобленность, а 43 процента – чувства усталости и безразличия. Газета «Сегодня» поместила данные этого опроса под заголовком: «Количество оптимистов среди россиян уменьшается»[663].
Страх безвластия
В своих мемуарах «Президентский марафон» Борис Ельцин был вынужден признать, что в сентябре 1998 года после разразившейся в России финансовой катастрофы он очень боялся какого-то стихийного взрыва народного недовольства, даже анархии, ибо россиянам, по мнению Б. Ельцина, «свойственен глубинный анархизм и недоверие к любому начальству». «Опять мы остановились на краю пропасти, – писал Ельцин. – Опять судьба уберегла Россию. Революции, социального взрыва, о котором в очередной раз мечтали большевики, не произошло»[664]. Борис Ельцин признает, что это относительно спокойное преодоление тяжелейшего кризиса было заслугой нового правительства, сформированного Евгением Примаковым и поддержанного населением страны. Российские граждане не доверяли государственным чиновникам, но они также очень боялись безвластия. Подводя итог множеству исследований и опросов, известный российский социолог Юрий Левада писал летом 1998 года: «Люди у нас боятся диктатуры, но еще больше они боятся безвластия. Мы имеем человека, который не любит власть и не доверяет политикам – всем, но вынужден иногда поддерживать их, хотя бы как меньшее зло или даже как надежду»[665].
Недовольство властью, которое мы наблюдали на протяжении всего периода 1990-х годов, было очень велико, но оно было связано в первую очередь с ее неэффективностью. Никто, однако, не хотел беспорядков, насилия, и все боялись какой-либо новой гражданской войны. Борис Ельцин, опираясь на именно эти настроения, сумел, хотя и с очень большим трудом, выиграть президентские выборы 1996 года. Однако различные болезни и алкоголизм делали его практически неработоспособным, и в 1997 году критика в адрес Б. Ельцина приняла невиданный ранее размах. Почти вся российская печать занималась критикой президента. Бестселлером года стала книга отставного генерала Александра Коржакова и недавнего фаворита президента «Борис Ельцин: от рассвета до заката». Важным элементом этой критики было то, что в нее включились и многие из западных наблюдателей и журналистов. «Худо-бедно, но мы наблюдали Ельцина в самых разных ипостасях, и сказать о нем можно многое, – писал известный итальянский журналист Джульетто Кьеза в книге “Прощай, Россия!”, которая была издана в начале 1997 года в Италии, а в конце того же года вышла на русском языке уже и в Москве. – Что он груб, циничен, склонен выжимать своих соратников до капли, а затем жертвовать ими, сваливая на них всю ответственность. Ельцин исчезает в самые деликатные моменты, чтобы спокойно отдать потом на растерзание кого-нибудь из своих верных людей, он невежествен в экономике, он неспособен критически воспринимать лесть и любит окружать себя царской роскошью. Но главная его черта другая. Он – лжец. До такой степени, что отрицал факт бомбардировок в Чечне, которые демонстрировались в это же самое время телевидением всего мира»[666].
В самом начале 1998 года британская телекомпания Би-би-си начала демонстрацию и продажу другим телекомпаниям большого телефильма из двух частей – «Царь Борис Ельцин». Этот фильм был сделан при участии известных политиков: интервью репортерам давали Джордж Буш-старший, Джеймс Бейкер, а также с помощью многих других крупных, хотя и отставных политиков. В создании фильма принимали участие Михаил Горбачев и Станислав Шушкевич, Леонид Кравчук и Александр Руцкой, Руслан Хасбулатов и Александр Коржаков. При этом фильм был откровенно антиельцинским: российский президент был показан в нем не просто как самодур, но почти как бандит. Сцены расстрела и разгона российского парламента были даны с симпатией к Верховному Совету и к Хасбулатову, а не Ельцину и его генералам. Вторая часть фильма была посвящена Чечне, и Ельцин выглядел здесь еще хуже. Этот фильм многие наблюдатели оценивали как свидетельство явной смены ориентации Запада по отношению к Ельцину.
Можно было предположить, что анализ западных экспертов показал, что продолжение политики Ельцина в России приведет к власти коммунистов, что и побуждало влиятельные круги на Западе искать альтернативу. И тем не менее никто из западных и российских экспертов не сомневался в том, что если здоровье не подведет российского президента, то он останется «царем России» до выборов 2000 года. Доктор политических наук Владимир Пастухов, анализируя этот феномен Ельцина, писал: «Кем и чем бы ни был Ельцин раньше, сегодня он – воплощение легитимности в глазах массы. Для массы он вышел из прошлого, из истории и принес с собой все атрибуты власти. Он есть олицетворение Власти безотносительно к тому, хороша эта власть или плоха. Он символ не конкретной власти, а Власти как таковой, как властного могущества вообще. Власть есть ценность сама по себе, в том числе и как антипод безвластию, беспорядку, хаосу. Исторически русским присущ апокалиптический страх перед сменой власти. Конец данной им на сегодня власти они склонны рассматривать как конец власти вообще. Поэтому в России более, чем в других культурах, власть держится
