Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев
Быстро прогрессировали все формы и виды организованной преступности, когда уголовный мир действовал при помощи и поддержке «своих» людей в правоохранительных органах и в других государственных учреждениях. На Западе организованная преступность связана в первую очередь с наркобизнесом, проституцией, азартными играми и т. п. Все эти формы криминальной и полукриминальной деятельности имелись и в новой России. Уже в 1992 году только в Москве работало около шестидесяти казино, ширилась сеть притонов, саун «для отдыха». Многочисленные объявления о досуге: «дешевом» или «красивом», «неповторимом» и «круглосуточном», «с выездом» или «со скидкой», «с девушками» и «с юношами», «всем» или «элитарно», «с доставкой за 30 минут», «быстро» и «с выбором» публиковались ежедневно в газете «Московский комсомолец». Но в России преступный мир начал проявлять большое внимание не только к запрещенным или предосудительным формам деятельности, но и к обычным видам экономики, которые не были хорошо защищены от давления криминальных групп и организаций. Преступные синдикаты постепенно усиливали контроль за многими экспортно-импортными операциями, за продажей продовольственных товаров в городах, даже за банковской деятельностью. По данным МВД, к концу 1995 года до 40 процентов коммерческих банков находилось под фактическим контролем лидеров криминального мира. В тех же источниках можно было найти сведения о контроле со стороны организованных преступных групп за деятельностью полутора тысяч государственных предприятий, не менее четырех тысяч акционерных обществ, свыше 500 совместных предприятий, 550 банков и более 700 рынков[538]. Настоящая война криминальных групп развернулась за контроль в алюминиевой промышленности. Сюжеты на тему «алюминиевой войны» можно было видеть по телевидению, о них часто писали газеты.
Далеко не все предприятия теневого бизнеса, получившего развитие еще во времена Брежнева, вышли на свет. Напротив, очень многие из вновь образовавшихся коммерческих структур и предприятий уходили в сферу теневого бизнеса, ибо они просто не могли существовать при чрезмерных налогах и дополнительных поборах государства и чиновников. Специалисты разделяли теневую экономику на несколько категорий. Это была часто просто «неофициальная» экономика, то есть легальные виды экономической деятельности, в рамках которых имело место не фиксируемое официальной статистикой производство товаров и услуг. Это производство укрывалось не только от статистики, но и от налоговых органов. Бригады строителей из Украины и Белоруссии, продажа мясных и молочных товаров из этих же стран СНГ, основная часть работы «челноков» – все это следует отнести к «неофициальной» экономике, статистические данные по которой отличались между собой на порядок. Вторым сегментом теневой экономики была подпольная экономика, к которой можно было отнести все запрещенные законом виды экономической деятельности. Так, например, еще во времена Горбачева получило развитие нелегальное производство алкогольных напитков. В 1992–1995 годах это производство развернулось очень широко. Государство контролировало не более одной трети производства водки, вина и других напитков. Их ввозили из Украины, их изготовляли на Северном Кавказе (особенно в Осетии) из контрабандного спирта. Еще одним сегментом теневой экономики считалась фиктивная экономика, то есть экономика приписок, мошенничества всех видов, получение необоснованных льгот или взяточничество. В данном случае крупные суммы денег и ценностей переходили из рук в руки вне всякого контроля. Имелись и более сложные классификации видов и типов теневой экономики.
Ослабление всех государственных институтов и контроля создавало для теневиков почти идеальные условия. По данным генерал-майора МВД Асламбека Аслаханова, в 1993 году доходы теневой экономики составили 3,5 триллиона рублей, что в ценах данного года было огромной цифрой. Структуры организованной преступности контролировали в 1993 году до 40 процентов валового внутреннего продукта страны[539].
Теневая экономика имеется почти во всех странах, включая и развитые капиталистические страны. В Латинской Америке, по оценкам, в теневом секторе производится до 30 процентов всех товаров и услуг. Считается, что в России эта цифра достигла в 1995 году 40 процентов. Одна из методик, по которой ведется подсчет объемов теневого бизнеса, предусматривает учет и анализ энергоиспользования в экономике. Хотя, по данным официальной статистики, в России в 1995 году ВВП сократился почти на 50 процентов по сравнению с 1990 годом, энергопотребление в эти пять лет сократилось лишь на 25 процентов. Главной причиной такого роста теневой экономики является несовершенство налогового законодательства. По данным Рабочего центра экономических реформ при Правительстве России, всего 1,5 процента опрошенных руководителей предприятий различных форм собственности оформляют в установленном порядке сделки и уплачивают все налоги. Треть опрошенных (33,1 процента) считала, что до четверти сделок остаются в тени, чуть меньше (29 процентов) высказали мнение о том, что в тени остается около половины сделок. Остальные были уверены, что от налогообложения укрываются 70, 80 и 90 процентов сделок[540]. Это и неудивительно, так как для некоторых видов бизнеса на 1 рубль прибыли приходилось 1,2 рубля налоговых выплат[541].
«Криминальная революция» в России стала в 1993–1995 годах одной из главных тем во всех российских средствах массовой информации. «Российский криминал, – писал журналист Павел Вощанов, – быстро прошел стадию босоногого рыночного детства… Вся государственная политика последних лет позволила “авторитетам” стремительно подниматься вверх и без труда отвоевывать в экономике плацдарм за плацдармом. Сегодня они контролируют не только частную розничную и мелкооптовую торговлю, но и почти весь негосударственный экспорт сырьевых товаров, включая стратегические. Многие российские купцы сетуют на то, что почти невозможно вывезти из России даже малую партию цветных металлов, нефтепродуктов, лесоматериалов и не оказаться в сфере интересов какой-то криминальной структуры. Может, это и банальный вопрос, но все же хотелось получить на него ответ от отцов рыночной реформы: как случилось, что самым платежеспособным в нынешней России оказался вор и бандит? И почему власть это упорно не замечает?»[542]
В отдельных регионах преступный мир начал соперничать не только с легальным бизнесом, но и с властью. Неудивительно, что в печати стали говорить об уголовных авторитетах как о пятой власти в стране. Особенно привольно чувствовали себя уголовники в Красноярске и Красноярском крае, в Свердловской области и в Приморье, в Волгограде, в Пензенской области. Корреспондент «Известий» А. Тарасов сообщал из Красноярского края: «В крае действует полторы сотни бандитских группировок,
