Реальность на кону: Как игры объясняют человеческую природу - Келли Клэнси

Прайсу по-прежнему не давал покоя первоначальный вопрос Гамильтона: как объяснить эволюционное происхождение альтруизма? Гамильтон показал, как альтруизм может возникать между родственниками, но Прайс искал более общего решения. Он начал с чистого листа, отбросив как можно больше допущений, и вывел простое описывающее естественный отбор уравнение, ныне известное как уравнение Прайса. Оно настолько обобщено, что может описывать любую систему, изменяющуюся во времени. Оно выражает математическим языком фразу «выживание наиболее приспособленных». Для любого имеющегося в популяции признака, скажем для мутации, обеспечивающей лучшее зрение, уравнение определяет, что этот признак станет в последующих поколениях более распространенным, если он повышает приспособленность, и менее распространенным в противном случае. Второй член в уравнении отражает влияние на эти изменения окружающей среды. Например, систематические отклонения или мутации могут влиять на приспособленность родителей и их потомства. С другой стороны, культуры, которые приняли альтруистические нормы, могут добиваться большего успеха.

Эти взаимосвязи кажутся очевидными, но, как ни странно, никто до того не выразил их математически. Уравнение Прайса внесло значительную концептуальную ясность в эволюционную динамику. Как выразился биолог Дэвид Квеллер, уравнение Прайса продемонстрировало, что «то, что мы стремимся объяснить, – отбор – это не явление, а скорее взаимосвязь между приспособленностью и наследуемыми признаками»[355]. Оно показало, например, что естественный отбор может происходить без конкуренции за ресурсы, долгое время считавшейся необходимым условием эволюции из-за того влияния, которое оказал на Дарвина Мальтус. Эволюция идет всегда, когда варианты генов распространяются в популяции с разной скоростью – ограничения для самой популяции тут вовсе не обязательны. Прайс поделился этим открытием с профессором статистики Университетского колледжа Лондона Седриком Смитом, который немедленно предложил ему рабочую комнату в своей лаборатории. Позже Прайс писал своей матери: «Это было настолько просто, что я был уверен, что кто-то уже открыл это до меня»[356]. Тот факт, что это уравнение вывел человек, не имеющий профессионального отношения к биологии, казался «настоящим чудом» даже самому Прайсу[357].

Красота уравнения Прайса заключается в его обобщенности. Изначально Прайс вывел его для описания изменения частоты встречаемости генов в ходе эволюции, но вскоре понял, что оно достаточно универсально, чтобы отражать любое изменение, даже, как он писал другу, выбор радиостанции вращением ручки настройки. Оно описывает любой вид наследования – не только генетическое, но и эпигенетическое, поведенческое или символическое. Прайс надеялся, что оно положит начало новой области: науке об отборе. «Модель, которая объединяет все типы отбора (химический, социологический, генетический и любой другой), – писал он в опубликованной посмертно статье, – может открыть путь к разработке общей "математической теории отбора", аналогичной теории связи»[358].

Теория связи (более известная как теория информации) – это учение о точности сообщений, передаваемых между приемниками; ее создание Клодом Шенноном стало основополагающим событием в ходе компьютерной революции. Как только сама информация получила точное определение, область теории информации пережила бурный расцвет. Точно так же Прайс надеялся, что определение отбора породит новый раздел науки. Отбор, писал он, важен не только в судьбе видов, но и в судьбе языков, историй, экономического роста, обучения и самой научной практики:

Отбор изучался в основном в генетике, но отбор – это, разумеется, гораздо больше, чем только лишь генетический отбор. В психологии, например, обучение методом проб и ошибок – это просто обучение путем отбора. В химии отбор действует при перекристаллизации в равновесных условиях, когда кристаллы с загрязнениями и дефектами растворяются, а чистые, идеально сформированные кристаллы растут. В палеонтологии и археологии отбор особенно благоприятствует камням, керамике и зубам, значительно увеличивая долю нижних челюстей среди костей гоминид. В лингвистике отбор непрестанно формирует и меняет фонетику, грамматику и словарный запас. В истории мы видим политический отбор в возвышении Македонии, Рима и Московии. Точно так же экономический отбор в системах частного предпринимательства приводит к взлету и падению фирм и продуктов. И даже сама наука отчасти развивается благодаря отбору, когда гипотезы отбираются среди своих конкурентов в ходе экспериментов и других проверок[359].

Хотя единая теория отбора так и не появилась, ученые с успехом использовали уравнение Прайса в таких областях, как генетическая и эпигенетическая эволюция, социальная эволюция, изменение языка, взаимодействие лекарственных препаратов, конструирование экологических ниш и многое другое. Догадка Прайса, что отбор действует на идеи, предвосхитила мемы Ричарда Докинза – идеи как сущности, конкурирующие за представленность в сознании и культуре. Философ Карл Поппер также сравнивал приобретение и порождение знания с биологическим отбором, описывая этот процесс как «эволюционную эпистемологию»[360]. Новые идеи подобны генетическим мутациям. Мозг выдвигает несколько предложений, и некая процедура отбора отбрасывает те возможности, которые для него неприемлемы.

Однако Прайс так и не достиг своей цели – открыть биологическую основу чистого бескорыстия. Правило Гамильтона, описывающее, как некий ген может порождать альтруистическое поведение, оказалось частным случаем более общей формулы Прайса. Уравнение Прайса показывает, что альтруистическое поведение будет распространяться с течением времени, если оно достаточно выгодно для популяции в целом. Альтруизм – такое же неизбежное следствие естественного отбора, как и эгоизм. Но и злонамеренность может оказываться в выигрыше: одна особь может вредить другой, даже ценой потерь для себя, если они состоят в более дальнем родстве, чем в среднем по популяции. Важно лишь, повышают ли эти характеристики приспособленность их носителя; это фундаментально корыстное бескорыстие. В нашем представлении об альтруизме заложен мотив жертвы, потери. Альтруизм не настоящий, если им что-то приобретается. Однако, возможно, более обнадеживающая трактовка сводится к тому, чтобы восхититься устройством жизни, при котором, помогая другим, можно помочь и себе. Ни одно существо не может быть островом[361]; никто не отделим от большего целого.

Прайс был живым примером того, как опасно может быть серьезное отношение к собственным математическим моделям. Он был глубоко встревожен выведенным им уравнением и следующим из него выводом, что альтруизм вторичен по отношению к эгоизму. Поэт Джон Китс некогда сокрушался, что Исаак Ньютон «разрушил поэзию радуги, сведя ее к призме»[362]. Схожим образом Прайс переживал, что его уравнение выжало всю доброту из альтруизма. Сделанное им открытие повергало его то в восторг, то в ужас. Некогда воинствующему атеисту начал являться в пророческих видениях Иисус – вероятно, под влиянием плохого здоровья. С этого момента Прайс стал одержим служением другим. В экстатическом откровении, которое стало предвестником конца его жизни, он слышал шепот Иисуса: «Всякому, просящему у тебя, давай»[363].

Мир превратился в великое испытание для его веры, и он полностью перестал заботиться