Жестокая любовь - Ана Уэст

Новый угол позволяет Киллиану трахать меня глубже и жёстче, его яйца с пошлыми хлюпающими звуками ударяются о мою киску при каждом толчке. Его правая рука, соскользнув с моего бедра, царапает ногтями моё бедро, а затем поднимается выше, к животу. Он оставляет огненный след, ведущий к моей киске, где его пальцы находят и сразу же так сильно сжимают мой клитор, что я могу только кричать, когда моё удовольствие достигает предела.

Мой крик обрывается, когда оргазм обрушивается на меня, словно удар. Каждая мышца в моём теле напрягается так сильно, что Киллиан внезапно вскрикивает. Этот резкий звук сменяется страстным стоном, когда на меня накатывает волна за волной.

Жар заливает моё лицо, дыхание отражается от простыней, а Киллиан продолжает трахать меня, пока внутри меня пульсирует экстаз.

— Вот так, — доносится до меня мрачный голос Киллиана, и он снова сжимает мой клитор, в то время как моё лоно сжимается и пульсирует вокруг его твёрдого члена. От боли я отшатываюсь, но он следует за мной, сжимая этот нежный бугорок удовольствия, пока я не всхлипываю, испытывая последнюю волну оргазма.

Слишком много, это слишком много!

Затем Киллиан кончает. Он входит глубоко, наваливаясь на меня, словно тяжёлое одеяло, дрожа и постанывая, и внутри меня разливается жар. Он вдалбливается в меня, словно пытаясь связать нас воедино, и его содрогания вторят моим, пока наконец он не делает глубокий вдох и не обмякает. Его вес давит на меня, но я не могу пошевелить бёдрами, ведь эти властные пальцы всё ещё прижаты к моему набухшему клитору. Моё тело дрожит, не зная, будет ли продолжение или Киллиан уже удовлетворён.

Когда ко мне возвращается сознание, я понимаю, что это так.

Чёрт возьми.

— Лучше? — Рычит Киллиан мне на ухо, и его губы дразняще скользят по раковине, пока я молча киваю.

— Намного, — хриплю я и снова закрываю глаза, наслаждаясь теплом, исходящим от его тела.

Через мгновение Киллиан медленно поднимается и вытаскивает свой уже не такой твёрдый член из моей киски, а затем легонько толкает меня в бедро, и я падаю на кровать на бок. Я лежу, тяжело дыша, а он уходит в ванную. Каждая мышца и нерв в моём теле напряжены от желания, а сердце бьётся так сильно, что его удары отдаются у меня под языком. Моя киска болит, но это приятное ощущение, настолько приятное, что я сжимаю бёдра, чтобы получить ещё один импульс удовольствия, и мне приходится сдерживать стон.

Киллиан возвращается через мгновение со стаканом воды и несколькими полотенцами и ставит их рядом со мной на кровати. Я смотрю на него, пока он склоняется надо мной и убирает несколько прядей волос с моего лба.

Боже, что этот мужчина со мной делает.

Киллиан аккуратно помогает мне вытереться полотенцем, но более настойчиво всучивает мне в руки стакан с водой и не сводит с меня глаз, пока я не выпиваю всё до последней капли. Вода прохладная, и я понимаю, что ужасно хочу пить, как только жидкость касается моих губ.

Киллиан многозначительно приподнимает бровь, когда я возвращаю ему пустой стакан и вытираю уголки рта.

— Спасибо, — говорю я, и слова едва не застревают у меня в горле. После оргазма у меня болят все конечности и тяжелеют веки. Мне приходится прилагать усилия, чтобы держать глаза открытыми.

— Всегда, — улыбается Киллиан и ставит стакан на тумбочку, а затем ложится в постель и протягивает мне руку, чтобы я могла под неё залезть. Как я могу устоять?

Я с лёгкостью прижимаюсь к нему, кладу голову ему на грудь и уютно устраиваюсь рядом с ним, слушая, как его сильное сердце наполняет мою голову. Рука Киллиана лениво поглаживает моё плечо, пока мир вокруг нас затихает, и в конце концов мой муж погружается в сон, а его рука безвольно опускается.

Несмотря на тяжесть в глазах и расслабление после оргазма, сон не приходит. Даже ровное биение сердца Киллиана не может убаюкать меня.

Я не могу уснуть, блуждая между множеством мыслей, которые постепенно возрождают чувство горя в моей груди.

Похороны состоятся завтра, и я понятия не имею, как я это переживу.

ГЛАВА 5

КАРА

От взгляда, которым Киллиан одаривает меня, молоко могло бы свернуться, а менее стойкие люди бросились бы наутёк. Но меня это не беспокоит, и я сильнее вдавливаю сигару в его ладонь.

— Пожалуйста, Киллиан, это ирландская традиция, и для меня важно, чтобы ты принял в ней участие, независимо от того, как ты относился к моему отцу, — твёрдо говорю я.

— Я просто не вижу в этом смысла, я даже не курю, — отвечает Киллиан, наконец смягчаясь и беря сигару. Он вертит её в руке, и на его лице появляется гримаса отвращения.

— Тебе не обязательно курить по-настоящему, ты просто должен принять участие. Ты мой муж. — Замечаю я, и в моём тоне слышится резкость. Киллиан поднимает глаза и встречается со мной взглядом, но не возражает, лишь слегка кивает, и на его лице появляется понимающее выражение.

Мгновение спустя к нам присоединяется Арчер, и при виде сигары его брови взлетают вверх.

— Босс! Ты что, так нервничаешь? — Ухмыляется он, протягивая Киллиану стакан с чем-то, скорее всего, безалкогольным, и поглядывая на сигару.

— Это традиция, — объясняю я. — Мы разговариваем и смеёмся, делимся историями и курим сигары, чтобы отпугнуть злых духов до похорон. Это старая традиция, но… но мой отец был бы рад.

Улыбка Арчера тут же теряет свою дразнящую теплоту, и он почтительно склоняет голову.

— Конечно, прости.

— А я нет, — ворчит Киллиан, и я фыркаю, легонько ударяя его локтем в бок.

— Ты устраиваешь мне ирландскую свадьбу, но не ирландские похороны? — Мягко подшучиваю я, но, несмотря на все мои усилия, в шутке нет юмора.

— Это не твои похороны, — резко отвечает Киллиан, и на мгновение всё вокруг замирает. Когда наши взгляды встречаются, он словно молча предупреждает меня своим стальным взглядом «даже не думай о смерти, Кара».

Проходит мгновение, и Арчер тихо откашливается. Киллиан закатывает глаза и поворачивается к Арчеру.

— Не найдётся огонька?

Вокруг нас толпятся люди, которые пришли отдать дань уважения Каллахану Райану, павшему ирландскому капитану и моему отцу, но лишь