Безжалостные наследники - Ана Уэст
Но я действительно думала…
Что? Что он заботится обо мне? Что он начинает любить меня? Холод начал разливаться по моим рукам и ногам. Я застыла, прижавшись к стене дома, на крыше. Я была заперта там, и пустота в груди медленно поглощала меня, затягивала целиком. Мне показалось, что весь мой мир рухнул у меня из-под ног, и я пошатнулась.
Внизу открылась входная дверь, и я очнулась от ненависти к себе и жалости. Я могла только смотреть, как Данте подходит к своей машине, садится в неё и заводит двигатель, не оглядываясь. На его лице не было ни капли сожаления. Он сдал назад и поехал по улице в противоположном направлении от того, где я припарковала свою машину.
Мне нужно было уйти. Мне нужно было выбраться отсюда, пока меня никто не нашёл. Если бы Сэл застал меня здесь... даже Данте не смог бы меня защитить. Если бы он вообще захотел. Судя по тому, что я слышала, я была полезна, пока была жива, но не более того. Помощь мне, секс – всё это значило не больше, чем несколько голосов на заседании Комиссии.
Именно тогда моя кровь закипела, а перед глазами всё поплыло. Я была гораздо более неуклюжей при спуске, потому что мои руки слишком сильно дрожали, чтобы я могла крепко держаться. Я упала на полпути, хотя трава немного смягчила моё падение. Но не сильно.
Хромая, я отошла от дома и спряталась в тени. Под повязкой на запястье пульсировала боль. Должно быть, я упала на него, хотя не помню этого. Я могла думать только о Данте и его словах. О его полном безразличии, когда он их произносил. Сегодня вечером, когда он думал, что меня нет рядом, он показал своё истинное лицо.
Холодный игрок был всего лишь маской, но за ней скрывался гораздо более ужасный человек, чем я думала. Я мысленно перенеслась в дом Маркуса, где он выпустил на волю настоящего монстра, живущего внутри него. Я никогда не видела ничего подобного. Он впал в неистовство, каждый раз нанося удары с пугающей точностью, с жаждой крови в глазах. Вот кем он был на самом деле. Я думала, что приручила зверя, что могу его контролировать. Но теперь я знала, что на самом деле я просто дура.
Распахнув дверцу машины, я в гневе вставила ключ в замок. Мне нужно было вернуться домой до прихода Данте. Я не собиралась попадаться в его ловушку. Я не собиралась быть застигнутой врасплох. Теперь вся власть была в моих руках, потому что я знала правду. Этому ублюдку больше никогда не удастся меня достать.
Я мчалась по городским улицам, торопясь домой. Слава богу, по пути я не встретила ни одного полицейского. Я бы не смогла справиться с ними в своём нынешнем состоянии, когда я была в полном раздрае. Пока я вела машину, на поверхность всплывали воспоминания о нас с ним, и я смеялась как сумасшедшая. Нежность после того, как он отшлёпал меня, как ребёнка. Чистый гнев, когда он увидел, что я задыхаюсь, и мягкость после этого. Притворство, что он сломается, если со мной что-то случится. Нежные прикосновения, когда он бинтовал моё повреждённое запястье.
Он применил все уловки, какие только мог, и я попалась на них. Я так легко отдала ему всё. Я думала, что ненавидела его раньше, но это? Это была чистая ненависть. Это было предательство, гораздо худшее, чем то, что мой отец инсценировал свою смерть, а мать лгала мне, чтобы сохранить прикрытие. Это было предательство, от которого можно никогда не оправиться. Но я оправилась бы. Я бы оправилась, потому что Данте был ничем. Он ничего для меня не значит.
Въехав в гараж, я не увидела его машину. И это было к лучшему. Может, он остановился, чтобы позлорадствовать о том, как легко ему удалось меня обмануть. И это было к лучшему. Это дало мне время подготовиться. Раньше, когда я только узнала о нападении на мой дом, я не хотела его убивать. Я просто злилась.
Но теперь?
Теперь этот ублюдок мёртв. Я бы с удовольствием свернула ему шею, как свернула шею Маркусу. Я бы стояла над его холодным телом и смеялась. А потом я бы отправила его обратно к отцу, по кусочкам, такими же маленькими, как осколки моего сердца. Я больше не буду играть по этим правилам. Я больше не буду пешкой. Я наследница семьи Розани. И пришло время начать вести себя соответственно.
Данте хотел, чтобы это голосование состоялось на заседании Комиссии, но я бы никогда этого не допустила, даже если бы он прожил достаточно долго, чтобы увидеть это. Я бы никому не позволила занять моё место. Ни Данте, ни Маттео. Никому.
Рыдание едва не сорвалось с моих губ, когда я вынимала ключ из замка зажигания. Я не собиралась плакать. Это чувство пустоты в груди не могло поглотить меня. Я бы этого не допустила. Если я ничего для него не значила, то и он для меня значил меньше, чем ничего. Он не заслуживал моих слёз и разбитого сердца. Он заслуживал боли, которую даже не мог себе представить.
Данте, может, и выиграл эту игру, но он не выиграет эту войну.
Скрепя сердцем я сунула ключи в карман и вошла в дом.
ГЛАВА 30
ДАНТЕ
Я знал, что мой отец всегда был амбициозным засранцем, как и всё его предшественники, но я не думал, что он настолько плох. Я мог понять его безразличие к Розани. Они были нашими злейшими врагами с тех пор, как их прадед подставил нас, а он не знал Сиену так, как я. Он не мог понять, что мы – один народ, одна семья.
Но я заставлю его понять. Сиена и её семья были для нас не просто возможностью расширить бизнес. Мы могли бы стать самой влиятельной семьёй в Нью-Йорке – нет, в Соединённых Штатах, – если бы объединились, а не пытались поглотить друг друга. На этот раз я был тем, кто видел картину в целом, в то время как мой отец был ослеплён эгоизмом и жадностью.
Разговоры с отцом всегда оставляли неприятный
