Сладкая как грех - Джей Ти Джессинжер

Майкл сунул руку за пояс джинсов. Он достал блестящий черный револьвер и направил его мне в сердце. Мое лицо вспыхнуло. Все мое тело задрожало. Я чуть не потеряла сознание от ужаса.

— Если ты меня убьешь, это ее не вернет.

— Конечно, нет, — ответил он сквозь стиснутые зубы. — Дело не в тебе, Кэт. Дело в нем. После того как мы переехали в Лос-Анджелес, вся его жизнь была у него на блюдечке с голубой каемочкой. Деньги, слава, успех, а теперь еще и любовь… у него есть все. А у меня ничего. Я хочу, чтобы он страдал так же, как заставил страдать меня. Я хочу, чтобы Нико точно знал, каково это — быть отвергнутым человеком, которого ты любишь больше всего на свете. Я хочу на это посмотреть.

Я моргнула. Посмотреть?

Его лицо исказилось в уродливой гримасе.

— На самом деле я не хочу тебя убивать, Кэт. Это причинит боль моему брату, но, в конце концов, он успокоится. Все закончится слишком быстро. Мне не нужно, чтобы все прошло слишком просто. К тому же я не хочу в тюрьму. Так что остается только один вариант. — Я не поняла. Я молча покачала головой. Майкл сказал: — Ты бросишь его.

— Нет! — выпалила я, не подумав. Он проигнорировал меня и продолжил говорить, и в его глазах вспыхнул безумный огонек.

— Если ты бросишь его, если скажешь, что передумала, что на самом деле не любишь его, и отвернешься от него, это его убьет. Я его знаю. Нико никогда этого не переживет. Он будет тосковать по тебе всю оставшуюся жизнь. Он никогда раньше не был влюблен. Смешно, не правда ли, для мужчины его возраста? Для мужчины, на шею которого женщины бросаются сами, стоит ему только выйти на улицу?

Майкл кивнул, соглашаясь с самим собой.

— Смешно. Я почти не верил, что он на такое способен. Но, к счастью для меня, это произошло. И теперь у меня наконец-то есть шанс доказать брату, что в этом мире есть вещи гораздо хуже смерти. Знаешь, что хуже смерти, Кэт?

Сглотнув подступившую к горлу желчь, я уставилась на него.

С леденящей душу мягкостью Майкл сказал: — Отречение. Отказ от человека, которого ты любишь больше жизни. Смерть по сравнению с этим прекрасна и безмятежна. Смерть была бы облегчением! Поэтому я не убью тебя. Вместо этого мы все будем страдать вместе. — Он расхохотался. — Пока мы все живы.

Тогда я поняла, что Майкл не просто опасен. Он безумен.

Думай, Кэт. Думай!

— А если я откажусь? Если я передам Нико все, что ты только что сказал?

Майкл улыбнулся.

— Тогда я расскажу всему миру нашу неприглядную семейную историю, начиная с того, как Нико столкнул нашего отца с лестницы, — только я не буду упоминать, каким инцестуальным, пьяным ублюдком был наш дорогой папочка, — и заканчивая запретной связью между братом и сестрой. Только я немного изменю факты. Я скажу, что это у Нико был роман с нашей сестрой, а не у меня. И что, когда папа узнал об этом, Нико убил его.

Я издала сдавленный крик ужаса. Майкл лишь улыбался, по-прежнему направляя пистолет мне в грудь.

— Ты же знаешь, они все поверят в это, ведь Эми настаивала на том, чтобы притворяться, будто Нико — ее парень. — Его улыбка исчезла, сменившись хмурым выражением лица. — Она всегда пыталась вызвать у меня ревность этим дерьмом.

Мне нужно было что-то сделать. Нужно было придумать, как выйти из этой ситуации, как переубедить Нико.

— Майкл, давай просто поговорим об этом минутку…

— Нет. Мы закончили разговор, Кэт. — Голос Майкла был холоден как лед, как и взгляд, которым он сверлил меня. — Вот твои варианты: бросить Нико громко и сегодня же. Поставить его в неловкое положение. Сделать это публично. Устроить скандал за ужином, влепить ему пощечину в баре, что угодно. Просто заставить его поверить, что все кончено, заставить всех, кто смотрит, поверить, что все кончено, а затем уйти навсегда.

— Или… — Его безумные глаза сверкнули. — Если не бросишь его или бросишь сейчас, но вернешься к нему в любой момент в будущем, я продам свою историю тому, кто больше заплатит. А это значит, что жизнь Нико будет разрушена.

Я уже видела заголовки. Хуже того, я знала, что даже если буду убеждать всех, кто готов меня выслушать, что Майкл все подстроил, Нико могут обвинить в убийстве отца. Я не сомневалась, что на допросе в полиции он признается, что столкнул отца с лестницы, особенно если он будет пытаться снять с себя ложные обвинения в связи с его отношениями с Эми. Но любые его заявления о жестоком обращении отца с его сестрой теперь, когда она мертва, невозможно будет доказать. А поскольку я невеста Нико, то, скорее всего, не буду считаться заслуживающим доверия свидетелем.

И хотя Майкл тоже был ненадежным свидетелем, пресса бы все равно раздула эту историю. В конечном счете все свелось бы к словам Майкла против слов Нико.

Это была бы кровавая бойня.

Майкл внимательно вглядывался в мое лицо.

— Мне больше нечего терять, Кэт, — сказал он. — Я могу даже сказать полиции, что Нико принуждал к близости и меня. — Не успела я оправиться от этого нового ужаса, как он добавил: — И еще этот пропавший фотограф. Он тебе об этом говорил? — Майкл подождал немного и увидел подтверждение на моем лице. — Конечно, говорил. Он тебе все рассказал. Лично я считаю, что при правильном подходе Нико мог бы провести за решеткой очень, очень долгое время.

Выхода не было. Я не могла ничего сказать. И не могла ничего сделать. Мне оставалось только смотреть на него, не в силах вымолвить ни слова, опустошенной, с бьющимся в груди сердцем, как у умирающего животного.

— Решай, — продолжил Майкл. — Я даю тебе восемь часов. И, если не прочитаю во всех блогах, что Нико Никс был брошен самым унизительным образом, — он посмотрел на часы, — в шесть часов завтрашнего утра, я сброшу эту бомбу.

Я беспомощно вскрикнула от удивления. На мгновение Майклу, казалось, стало меня жаль.

— Смирись с тем, что это меньшее из двух зол, Кэт. Ты можешь спасти Нико от карьерного самоубийства, массовых насмешек и тюрьмы, только разбив ему сердце. Если он тебе хоть немного небезразличен, это не должно быть таким трудным решением.

Несмотря