Порочное влечение - Джей Ти Джессинжер
Миранда говорит: — Судя по тому, что я видела, Сёрен может с абсолютной точностью предсказать действия Табиты. Он точно знает, что ею движет. Но настоящая проблема, с которой ты столкнулся, Коннор, заключается в том, что ты думаешь, будто я единственная, с кем он заключил сделку.
В комнате воцаряется тишина, пока мы все перевариваем услышанное.
— Все в долгу перед ним. Политики. Руководители компаний. Религиозные лидеры. Бизнес-лидеры. Люди, занимающие влиятельные посты по всему миру. Он хвастался этим передо мной и смеялся. Он не знал заранее, кто окажется в сфере влияния Табби, когда он будет готов сделать свой ход. Ему нужно было лишь расставить достаточное количество пешек на доске и выждать время.
Кожа на моих руках покрывается мурашками.
— Шесть рукопожатий, — медленно произношу я.
Даунс спрашивает: — Фильм34?
— Нет, — говорит Миранда. — Теория, согласно которой любые два человека могут быть связаны максимум через пять знакомых. Сёрен не знал заранее, за какой рычаг ему нужно потянуть, чтобы привести Табби в действие, поэтому он обзавелся целой армией рычагов. И когда пришло время, он потянул за нужный.
Она смотрит на меня.
Я — рычаг, за который он дернул, чтобы добраться до Табиты?
В ужасе я делаю шаг назад.
Один из четверняшек спрашивает: — Если он так отчаянно хотел вернуть ее, почему просто не похитил ее, как обычный плохой парень? Зачем было так утруждаться?
Миранда опускает взгляд на серебристые наручники на своих запястьях.
— Для него было важно, чтобы она сделала это по собственной воле. Сёрен все время повторял, что «она должна захотеть вернуться». И он знал, что Табита никогда этого не сделает, если не будет чего-то, чтобы заставить ее.
Осознание этого обрушивается на меня, как атомный гриб, — горячий, ядовитый взрыв чистого зла.
Аналогия с шахматами, о которой мы говорили с Райаном, была точна. Но теперь я понимаю, что Сёрен играл не в обычные шахматы.
Это была партия «Взятие ферзя».
Табби не устраивала ему ловушку, как я сначала подумал.
Он сам ее устроил.
Даунс говорит: — Погодите. Вы хотите сказать…
Я поворачиваюсь и хватаю Даунса за руку.
— Куда бы вы ни увезли Табби, вы должны вытащить ее оттуда. Прямо. Сейчас.
Он стряхивает мою руку, разворачивается и отходит на несколько шагов, а затем с хмурым видом возвращается.
— Давайте подытожим.
— На пять ходов вперед.
Он смотрит на меня так, будто я говорю на кантонском диалекте.
— Что?
Мысленно я представляю, как нахожусь на высоте трех тысяч метров и смотрю вниз на игровое поле, где видны все фигуры, которые передвигал Сёрен, вплоть до самого начала.
— Вот что Табби сказала о нем. Что он всегда будет на пять ходов впереди тебя, независимо от того, насколько хорошо ты все планируешь. Помните наш разговор о маргае? Сёрен знал, что Табби притворится обезьянкой, попавшей в беду. Он знал, что она будет ждать его прихода!
Даунс возражает: — Почему он ждал до сих пор? Он мог бы сделать это в любой момент за последние десять лет — почему именно сейчас?
Миранда качает головой.
— Я не знаю. Простите.
— Даунс, уведите ее оттуда!
Он рявкает на Миранду: — Где он прячется?
— Я не знаю! Он бы никогда не открыл мне этого, Сёрен не настолько глуп!
Я рычу: — Уберите ее к чертовой матери оттуда!
Затем у него в кармане звонит телефон. Даунс достает его, подносит к уху и рявкает: — Что? — Некоторое время он слушает. Затем переводит взгляд на меня, широко раскрыв глаза.
Я уже знаю, что произошло.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДВА
Коннор
Прошли часы, но никто так и не приблизился к разгадке.
Командный центр стал правительственным центром. Представители ЦРУ, АНБ, Министерства внутренней безопасности, Министерства юстиции и ФБР толпятся вокруг, разговаривают, спорят, строят теории и в целом держат свои вялые члены в руках. Здесь так много высокопоставленных чиновников из разных ведомств, что я даже не могу сказать, кто из них самый главный. Я даже не уверен, что они сами это знают.
Поскольку все камеры наблюдения в удаленном центре содержания под стражей, куда доставили Табби, были отключены, визуальной записи того, что происходило внутри, нет. И — большой, блядь, сюрприз — орбитальный спутник тоже вышел из строя, так что нет никаких видеозаписей того, что произошло снаружи. Всё, что у них пока есть, — это семнадцать мертвых охранников, изрешеченных пулями, один неопознанный мужчина в коме, вызванной черепно-мозговой травмой, и целая куча внутренних стальных дверей, разнесенных на куски зарядами С4.
Другими словами, полный провал.
Меня допрашивали — снова — все. Так же, как и Райана. И Миранду, которую в конце концов увели в слезах. Всю студию закрыли. Новые специалисты из каждого агентства прочесывают сеть и все данные о телефонном разговоре между Табби и Сёреном, пытаясь найти что-то новое.
И я, черт возьми, схожу с ума.
— Всё будет хорошо, брат. Мы разберемся с этим, — говорит Райан, наблюдая за мной обеспокоенными глазами, пока я хожу по часовой стрелке вокруг компьютерного стола Табби, как маньяк с тяжелым случаем ОКР.
— Чего мы не замечаем? — спрашиваю я в сотый раз, запуская руки в волосы. — Мы явно что-то упускаем! Она не могла просто взять и исчезнуть!
Агент Чан, уныло сидящий за соседним компьютером, говорит: — Похоже, это именно такой случай.
Я разворачиваюсь и свирепо смотрю на него. Райан бормочет: — Отличная работа, Чан. Заведите его еще немного, почему бы и нет.
— Мне жаль, но, если бы была хоть какая-то зацепка относительно местонахождения мисс Уэст, мы бы уже получили ее. — Более спокойно он добавляет: — Сёрен все продумал.
— Нет. Я этого не допущу, — рычу я, делая еще один круг вокруг стола. — Я не позволю ему просто так забрать ее. Я не позволю ему победить. Я не позволю ему…
Компьютер Табби издает тихий электронный сигнал.
Я резко останавливаюсь и смотрю на него. Все три монитора не горят, но я знаю, что слышала какой-то звук.
Райан говорит: — Я тоже это слышал. Звучало как входящее электронное письмо или что-то в этом роде.
Чан предлагает: — Подвигайте мышью.
Я опускаю руку и нажимаю на беспроводную мышь.
