Порочные намерения - Джей Ти Гайссингер

— Четырнадцать человек экипажа, капитан и мы. — Он жестом обводит своих товарищей, меня и тела на полу.

— Тендер вмещает столько человек?

— Да.

— Понятно. — Я стою там, пытаясь на мгновение задуматься, заставляя свои мысли вращаться вокруг сахарной ваты в моем мозгу.

Сальваторе прочищает горло, и я снова сосредотачиваюсь на нем. Он явно хочет что-то сказать.

— Да?

С удивительным достоинством, держась прямо, он говорит: — Я проявил к тебе неуважение, капо, во время полета. Я не знал, кто ты такая. Нам не сказали… — Он обдумывает то, что собирался сказать, и на мгновение замолкает. Затем продолжает по-итальянски. — Для меня было бы честью покончить с собой в качестве расплаты за это.

На заднем плане звучит ария: два парящих сопрано поют о предательстве и разбитом сердце, о своей любви к одному и тому же мужчине. Я бы никогда не подумала, что опера станет саундтреком в аду.

— В этом нет необходимости. С нас хватит кровопролития на это утро. Спасибо тебе, Сальваторе. После паузы я добавляю: — Я ценю твою преданность.

Я чувствую, как он гордится тем, что я сказала это в присутствии других мужчин. Чувствую, как от этого распирает его грудь, и желание рассмеяться возвращается с новой силой.

Я теряю рассудок. Возможно, я его уже потеряла.

Возможно, у меня его вообще никогда не было.

— Я хочу, чтобы ты забрал всех, кроме капитана, и сел на тендер, — приказываю я, медленно подходя к телу Винсента. В своем туманном сне я наклоняюсь, достаю бриллиант Хоупа из кармана его пиджака и сжимаю камень в пальцах, глядя на его безжизненное лицо.

В уголках его губ кровь и слюна. Этим утром он не брился. А его грудь все еще теплая.

Я выпрямляюсь и снова смотрю на Сальваторе.

— Я имею в виду всех, кто жив. Садитесь на тендер и отправляйтесь на ближайший остров. Сделайте это сейчас. С собой ничего не берите. И, прежде чем ты уйдешь, скажи капитану, чтобы он пришел ко мне сюда.

Сальваторе хмурит брови, но не возражает мне и не просит разъяснений. Он просто бормочет: — Si, Капо.

Затем поворачивается и выходит из комнаты, остальные мужчины следуют за ним. Я остаюсь наедине с четырьмя мертвыми телами и хаосом своих мыслей.

Я выхожу на открытую палубу и подставляю лицо утреннему солнцу. Тепло и солнечно, чувствуется сильный запах океана. Легкий ветерок играет с моими волосами. Не знаю, сколько я так стою, словно в трансе, но, когда я слышу рев ожившего двигателя, я опускаю взгляд. Там, на поверхности воды с белыми барашками, стоит лодка с четырьмя мужчинами в черных костюмах и четырнадцатью другими в бело-синей форме.

Сальваторе стоит у руля. Он выжимает газ и направляется к виднеющемуся вдалеке острову, ни разу не обернувшись, чтобы посмотреть через плечо.

Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно, сказал лорд Актон30. Теперь, впервые, я по-настоящему понимаю, что он имеет в виду.

Я направляюсь внутрь, чтобы дождаться капитана.

Глава ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ

Райан

Мы с Армином выбегаем из его спальни, когда слышим взрыв.

Он сильный и произошел где-то неподалеку, судя по ударной волне, от которой через секунду звенят все окна.

Мы одновременно смотрим друг на друга.

— Звучит не очень хорошо, — говорит он.

Мое сердце останавливается.

Мариана.

Я протискиваюсь мимо Армина и бегу по яхте тем же путем, каким пришел, пока не оказываюсь на внешней палубе и не смотрю, что вызвало весь этот шум.

На восточном горизонте небо освещает большой оранжевый огненный шар.

Это не солнце.

— Тащи нас туда! — кричу я Армину, когда он появляется на палубе. Он достает из кармана сотовый телефон, набирает номер, подносит трубку к уху.

— Давайте проверим этот взрыв, капитан. Кому-нибудь понадобится помощь. Полный вперед. — Он на мгновение прислушивается. — Хорошо, как можно ближе. — Он отключается, затем стоит, глядя на огонь вдалеке, скрестив руки на груди. — Она может делать тридцать узлов, когда набирает скорость. Мы будем там меньше чем через десять минут.

Десять минут — это слишком долго. Я достаю свой телефон и звоню Коннору. Он отвечает после первого гудка.

— Как у тебя дела, брат?

Мой голос становится хриплым от напряжения.

— Я не на той гребаной яхте! Та, на которой Мариана, только что взорвалась! У тебя есть спутниковая связь?

— Взорвалась? — Коннор бормочет проклятие. — У нас не прямая трансляция. Обновленного снимка у меня не будет минут десять.

Снова десять минут. Я запрокидываю голову и рычу от разочарования. Армин рядом со мной даже не моргает. Этот человек невозмутим.

— Всё будет хорошо, Райан, — твердо говорит Коннор. — Послушай меня…

— Я никогда не прощу себе, если с ней что-нибудь случится, — говорю я, изо всех сил пытаясь дышать, адреналин хлещет по мне, желудок скручивает. — Если она ранена или того хуже…

— Остановись! — кричит Коннор. — Сосредоточься!

Я закрываю глаза, втягиваю воздух в легкие, используя всю свою подготовку к стрессовым ситуациям. Но ни одна миссия раньше не была такой личной.

Ни одна миссия, в которой я когда-либо участвовал, не включала возможность того, что женщина, которую я люблю, погибнет в результате взрыва.

— Ты можешь подойти поближе к той яхте? — спрашивает Коннор.

— Мы уже в пути.

— Мы?

— Долгая история. Позвони в ФБР. Позвони в Интерпол. Позвони всем. Окружите эту гребаную яхту и вызови туда группу неотложной медицинской помощи так быстро, как только сможешь. — Я вешаю трубку, не дав ему ответить, и сыплю ругательствами, чувствуя, как паника бьется во мне в такт сердцу.

Наблюдая за черным дымом, поднимающимся над горизонтом, Армин говорит: —Я так понимаю, на этом корабле есть кто-то, кто тебе дорог?

Мое сердце бьется так сильно, что я удивляюсь, как он этого не слышит.

— Да, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Он кивает с задумчивым выражением лица.

— Мы сможем добраться туда быстрее, если возьмем скоростной катер. На спокойной воде он развивает скорость до восьмидесяти узлов.

Когда он смотрит на меня, я говорю: — Поехали.

* * *

Пока мы мчимся по воде к горящей яхте на желтом скоростном катере Армина с нарисованными на бортах пышногрудыми девушками в стиле пин-ап, я стараюсь не думать о наихудшем сценарии или обо всех ужасных возможностях. Я вообще стараюсь ни о чем не думать. Но чем ближе мы подплываем к кораблю, тем очевиднее становится, что я имею дело только с плохими вариантами.

Это даже хуже, чем плохо.

Яхта не только горит, она тонет.

Судно накренилось на