Гулящий. Отдана брату мужа - Иман Кальби
— Не смеши…
— Выйди! — приказывает он и я резко подаюсь к двери, забыв, что в одном белье.
— Не ты! — кричит он, — Джаннет, вышла!
Она фыркает, но слушается.
У меня мурашки по коже.
Батыр обходит меня по кругу. Нагло смотрит, а я пытаюсь закрыть все, что могу.
И все равно ощущение, что голая.
— Почему ты голая перед ней, теперь ответишь?
— Мы правда просто мерили белье…
— В подружки заделалась? — усмехается он, — она тебе не подруга. У каждой из вас свое место и его надо знать. Она моя шлюха, ты моя служанка. Или тебе хочется поменять эти статусы, раз ходишь тут с голыми сиськами?
Угрожающе нависает. Места и кислорода в комнате становится все меньше.
— Выйди, Батыр. Или отвернись! Ты сам сюда зашел! И не нужна мне такая вульгарщина! Я… не ношу такое!
И то правда! Леопардовый лифчик — это для кого⁈
— А какое носишь? — Батыр слишком близко. И слишком давит своей чернеющей на глазах энергетикой.
Он делает еще один шаг ко мне, а потом… замирает и хмурится, когда видит шрам на груди.
— Это что⁈
Мои щеки сейчас пунцовые.
Жмурюсь… Не хочу, чтобы он видел.
— Отвернись, пожалуйста…
Ноздри раздуваются.
— Откуда у тебя эти шрамы? Их не было раньше…
Внутри все екает…
Он помнит… Помнит, как я выглядела…
Как выглядела моя грудь…
Это было неправильно, запретно, порочно…
Но раз он и правда уломал меня дать ему расстегнуть пуговицы…
Он долго меня целовал, а я… я с ума сходила от каждого прикосновения…
— Диана, — угрожающе предостерегает, — если не скажешь, я сейчас сниму с тебя к херам этот лифчик и сам все изучу…
— Джалил… — вырывается из центра груди, — он бил меня… Эти шрамы… — ком внутри нарастает, — после того вечера в театре, когда ты появился перед семьей впервые за долгое время.
— Ублюдок… — он не трогает меня руками, но я чувствую, как ласкает кожу его голос… Не нужно… Только не это… Лучше пусть ненависть, чем жалость… — и часто он это делал?
— Закрыли тему, — отрезаю жестко, максимально закрываясь от него. Не дожидаясь разрешения, быстро иду в ванную и натягиваю свою форму.
Батыр не уходит.
— В следующий раз, если эти дуры потребуют от тебя очередной дичи, говоришь мне.
— Нет, — режу я, — ты сам сказал, чтобы я помалкивала и занималась своей работой…
— Ты сейчас не своей работой занимаешься, — шипит в ответ, — вот ни разу не своей!
Не могу не согласиться.
По-идиотски вышло.
Особенно, что он увидел.
— Мальвина сказала, что ты у Джаннет. Я хотел тебе передать, что есть важное дело. Завтра сюда приедет моя мать, — мое сердце упало в пятки. Зачем⁈ — в твоей комнате одежда. Напрешь ее и за столом будешь себя вести не как служанка.
— А как кто?
Он оборачивается в дверях на меня. Колет остро взглядом.
— Как моя женщина.
Глава 7
— Я не хочу уезжать! — истерично кричит Джаннет. Ее голос вибрирует и отскакивает от всех поверхностей. И я отчаянно не хочу это слышать, но… слышу. Потому что он приказал мне спуститься вниз к его кабинету в обозначенное время.
Судя по всему, не всех жителей этого прекрасного дома чудес устраивает все, что происходит.
— И я согласна с Джаннет! — слышу второй писклявый голосок. Уже Милены, — у нас ведь были другие планы…
— Единственные ваши планы — развлекать меня, — голос Батыра равнодушный и жестокий, — разговор окончен. Через три минуты водитель отъезжает от дома. С вами или без вас. Если без вас — придется идти пешком, потому что вы тут мне не нужны на данный момент.
— А кто нужен? Эта? Псевдослужанка⁈ — снова срывается на истерику Милена, — мне Джаннет все рассказала! У нее внешность модели…
— Аллах, дай мне терпения, — судя по интонации, он закатывает глаза.
Дверь распахивается, чуть не вылетая из петель. Немая сцена.
Я смотрю на них, они на меня.
А на заднем плане Батыр.
— Ненавижу… — цедит Джаннет и задевает меня плечом, проходя мимо.
Милена тоже окатывает ушатом ненависти и проходит, фыркая, мимо.
Но уже через мгновение я и думать о них не думаю.
Есть опасность и пострашнее.
То, как смотрит на меня Батыр.
Заложив руки на груди, прожигает. И в то же время оценивает.
Я неловко дергаюсь, начинаю поправлять в сотый раз платье и прическу.
Я выгляжу через чур шикарно. И даже помпезно, я бы сказала.
С удивлением обнаружила, что с утра в комнату ко мне постучал парикмахер, который шикарными пышными волнами уложил мои мои волосы.
Платье — тоже настоящее произведение искусства. Светлоголубой, воздушный, делающий меня нежной и возвышенной… Слишком открытое, слишком яркое для вдовы…
Я уже и забыла про себя такую в строгой робе служанки…
Батыр сокращает расстояние между нами в два шага.
Берет за руку, хмыкает и…
Меня как в кипяток опускают, когда он одевает на мой безымянный палец кольцо. Огромный бриллиант сияет переливами. Сердце ухает в груди. Что… Что же он делает⁈
— Надеюсь, ты понимаешь, к чему это все о и чем, Диана? — говорит он, отпуская, наконец, мою руку, — мне нужно выбесить мою мать. Очень сильно выбесить. А еще нужно доказать ей, что ты под защитой и чтобы она угомонилась в своей нелепой мести… Но между нами с тобой ничего не изменилось. Ты моя сабия. И твое место не за моим столом, а у меня на кухне…
— Можешь не повторять, Батыр, — отвожу я глаза, — мне самой интересно как можно быстрее отработать срок и… никогда больше тебя не видеть.
Он надменно усмехается.
Только сейчас замечаю, что он неестественно бледный. Глаза сами бегут по мощной шее. Верхние пуговицы его рубашки распахнуты. И я невольно ловлю взглядом край бинта. Он ранен? Что у него на груди?
Отвожу глаза. Не хочу об этом думать…
Из столовой слышен звон посуды.
Мальвина накрывает на стол.
— Может я пойду и помогу?
— Нет! — рявкает он, — ты сегодня тут за хозяйку. Не забывай.
— Но… Мальвина поймет… Будет спрашивать…
— Не будет… В моем доме не принято тыкать носом туда, куда не следует…
Пожимаю плечами. Волнение внутри нарастает.
В последний раз Луиза чуть не оторвала мне скальпель, продержав три дня в подвале.
Она уверена, что это я виновата в гибели Джалила. Повторяет об этом, как заведенная… Как зацикленная. Никакие мои аргументы на нее не действовали, никакие клятвы и призывы одуматься… Она была одержима…
— Пойдем… — говорит он, а я дергаюсь, как
