Куплю тебя. Навсегда - Галина Валентиновна Чередий
Не попросил. Ещё чего. Вопрос-то решен, какие ещё упрашивания.
— А я сейчас где? — Лиля попыталась голову поднять и в лицо мне заглянуть, но я не дал.
Нечего там сейчас высматривать да выискивать.
— Я имею в виду со всем своим барахлом, цветочками-херочками и чего там ещё тебе прям нужно для жизни. С концами, короче.
— Матвей, я не…
— Не понимаешь и знать хочешь, что происходит, ага. — оборвал я ее. — Соглашению нашему конец, Лиль, а остальное сама поймёшь, не дура же вроде.
— Погоди! — теперь она уперлась ладонями мне в грудь, начав вырываться. — Что значит конец? А как же Серёжка?
— Серёжка с матерью летят лечиться, я не трепло какое-то, Лиля. Помнишь условия? Соглашение я имею право расторгнуть в любой момент по своему желанию. Я расторгаю. — я обхватил ее лицо ладонями и уставился все же в глаза. — Но ты выбрала, Лиль. Всё. Конец. Выбрала меня, обратного хода нет. Так что, не хрен кота за яйца тянуть — до Нового года ты должна со всеми манатками ко мне переехать. Насовсем. И никаких отказов.
— А как же работа…
— На хрен все! И никакого времени на раздумья.
— Но это слишком… внезапно.
— Как есть.
— То есть мы теперь пара?
— Зови как нравится. Ты со мной. Это, мать ее, основа. Чего-то хочешь — проси, что-то нужно тебе или твоим — покупай, заниматься чем там хочешь — занимайся. Гуляй, танцуй, по магазинам шопься, на диване весь день валяйся, не устраивает что в доме — меняй, обслугу нанимай-увольняй — короче, похрен, делай что хочешь, Лиль. Но каждый вечер ты меня встречаешь, кормишь ужином и идёшь со мной в постель.
— Лиль! — послышался из-за двери звонкий голос Ани. — Ли-и-иля! Тут дядя говорит, что доставку привезли! Лиля-а-а!
Глава 36
Лилия
— Волков, ты волосатый такой — ужас. — пробормотала я жмурясь от того, как жёсткие курчавые волоски внизу его живота щекотали мне нос и щеку. — Прям орангутанг, только черный.
— Ты ещё настоящих орангутангов не видела. — фыркнул он и рвано выдохнул, стоило мне только провести по напряженному стволу губами, прослеживая вздувшуюся извилистую вену от основания почти то массивной головки. — Лилька! Хорош играться, возьми!
Но я не спешила подчиняться. Играться мне как раз очень нравилось. С какого-то момента в меня как бес вселился и мне стало нравиться абсолютно все, что было связано с Матвеем. Он сам. Весь-весь.
Серёжку прооперировали и он быстро шёл на поправку, мама звонила просто вне себя от радости. Две недели новогодних каникул Аньки, во время которых мы целыми днями гуляли, купались, бесились под музыку, вкусно ели, рядились в кучу обновок, устраивая дефиле в холое, пролетели очень быстро, они с Янкой вернулись домой, и вот тут Матвей мне и показал, что значит по настоящему уйти в сексуальный отрыв. Волков через свою помощницу нанял женщину, которая присматривала за мелкой пока Янка была на работе, готовила, следила за порядком. А вот меня отпускать домой и на работу он категорически отказался. И сам часто оставался дома, руля своим бизнесом удаленно, тратя почти все остальное время на превращение меня в похотливое ненасытное чудовище, каким и сам, оказывается, являлся. И превращение это шло просто потрясающим темпом. Видать почва-то попалась ой какая благодатная.
Я постоянно залипала, наблюдая за ним, чем бы он не занимался: вешал с помощью охранников гирлянды, лазая по приставным лестницам, сидел уткнувшись в свой ноут, руля своими миллионами, мылся в душе, тренировался в спортзале, говорил по телефону, ел, сидя напротив, спал. Мне нравилось по интонациям угадывать его настроение. Я млела от его запаха. То и дело вспыхивала, вспоминая что мы творили совсем недавно и начинала томиться, желая повторения. В общем, я официально спятила.
— И ты тут зверем пахнешь. Даже сразу после душа. — фыркнула, нарочно зарываясь лицом в густую поросль и вдохнув глубже, лизнула ту самую чуть выпукную полосочку на коже, делящую поровну его тяжёлую мошонку. И снова Матвей вздрогнул, кожа покрытая морщинками тут же подтянулась, а член увесисто дернулся, шлепнув меня по щеке и оставив мокрый след.
— Лилька, блин! — очень натурально, но больше ничуть не страшно рыкнул мой любовник и схватился обеими руками за спинку кровати, отчего мышцы на его руках, груди и животе напряглись, становясь рельефнее и ещё больше искушая меня. — Кончай живодерить, а то доведешь ведь реально до зверства!
— А мне нравится тебя доводить. — потерлась я щекой о напряжённую плоть и легко коснулась губами головки, размазывая по ним новую прозрачную каплю, облизнулась. — М-м-м…и вкус нравится, язык покалывает немного, и запах этот зверский … у меня от него голова кружится. Это нормально, Волков?
— Лилька, я тебя сейчас оттрахаю в рот с особым цинизмом и жестокостью! — простонал Матвей, прогнувшись в спине и толкнувшись мне навстречу. — Ты смерти моей добиваешься?
Нет, вот этого мне точно не нужно, поэтому мягко обхватила головку губами и обвела ее языком, получая кусачьего вкуса по полной и мгновенно пьянея от него.
— Да-а-а… — с равной долей облегчения и муки выдохнул Матвей и я ощутила как под моими руками напряглись мышцы его бедер. Голову он вскинул, поймав мой одурманенный взгляд, оскалился, явно держась изо всех сил, чтобы не сорваться, начав осуществлять свою угрозу. — Давай, Лиль, давай … Ты хочешь этого … Давай! Как же меня прет от того, что ты этого хочешь … Как смотришь … Долбануться можно …
Я и правда хотела. Всего с ним хотела. Открыла для себя, что дико завожусь лаская его с головы до ног и доводя часто почти до ярости. Изучать его тело, каждый уголок, реакцию на поцелуи, облизывания, поглаживания, укусы увлекало настолько, что угомонять меня Волкову приходилось практически принудительно. И мне страшно нравились эти моменты, когда он не выдерживал моих ласковых измывательств, подминал под себя в постели, нагибал над столом, затягивал на колени, разворачивал и заставлял прогибаться в душе или почти грубо толкал на колени, требуя взять в рот немедленно.
— Стоп! — Матвей все же загреб пятерней мои волосы, но не для того, чтобы заставить принять глубже, а чтобы остановить. — На живот, Лиль! Меня
