Куплю тебя. Навсегда - Галина Валентиновна Чередий
Как так незаметно вышло, что не стало ее, радости этой? Как в юности, ни от чего конкретного, а просто так, потому что сама жизнь вот она, бьет ключом и в кайф. Как получилось, что уже забыл, когда ощущал настоящий импульс улыбнуться о, чтобы аж щеки треснули, а не натягивал вежливые улыбки по необходимости или кривился циничных усмешках?
Пахал, зарабатывал, дом строил, достигал, побеждал, пер вперёд, но вдруг оказалось, что делить-то удовлетворение от каждого нового достижения не с кем. Выпить с деловыми партнёрами за общий успех, съездить на курорт с очередной девкой, отмечая энный лям на счету, выслушать поздравление с успехом от бывшей, с прозрачным намеком, что стоило бы добавить на содержание сына, раз стал ещё богаче — это все ведь полная херня. Никто из них не был рад за меня, ни за кого не радовался я, всех использовал или терпел, всем был просто нужен . Как партнёр по бизнесу, как щедрый любовник, как безликий кошелек, из которого можно выжать побольше. Даже Лехе … особенно ему.
А ведь когда строился дом мелькали мыслишки дурацкие. Как мы с Лехой будем вместе в зале мышцы качать, бегать будем в парке вокруг дома, вот так же чуманеть в бассейне, а потом как-то само собой начнем общаться нормально. За жизнь, что называется, на равных и чтобы каждое слово не в равнодушную пустоту. Но, как выяснилось, пока я сидел, а потом достигал и строил, наследник вырос и ничего такого ему от меня не нужно. Качаться он если и ходил, то в дорогущий статусный зал, который я оплачивал, с приятелями мажорами. А в моем доме и бассейне устраивал гулянки с ними же и кучей бухих и обдолбанных шкур, обгаживая все вокруг, пока я мотался в деловые командировки все зарабатывая и достигая-достигая… Чего, сука? Для кого?
Я с разгону нырнул в воду, беспардонно вломился в это Беловское веселье, которое, как волшебное заклятие, меняло все. Бетон, камень, стекло, дерево и металл вокруг вдруг стали домом. Моим домом, который их искренне восхищал, заставляя таращить глазищи и радовал. Домом, которым можно гордиться и хвастаться наконец. Не в смысле галимых откровенных понтов ради зависти и пробуждения у окружающих чувства неполноценности, а потому что … это же кайфово — делиться, потому что наконец есть кому оценить. Не то, сколько я стою и все вокруг в миллионах, нет. Тут другая шкала и деньги в ней важны, но исключительно как инструмент или скорее уж ресурс, чтобы появилось главное. Место для жизни и радости. Дом.
Короче, от накрывшего озарения я реально чувствовал себя пьяным и одуревший, и вспомнил ради чего все вокруг затеяно только когда в какой-то момент ощутил на себе взгляд. Не знаю как давно появилась Володина и как давно наблюдала за нами, но мои инстинкты тут же взревели об опасности, угрозе. И в чем она состоит я неожиданно увидел с полной четкостью как раз через эту самую призму причудливого опьянения общностью.
Чертова баба может отобрать у меня все то, что пришло с появлением моей дворняги. То, что я поначалу-то и в упор не видел, отказывался признавать фатальность этого события. Признавать отказывался, но ведь и отпустить не смог. Единожды загреб в свои лапы, уволок и на этом все. А вот теперь явилась та, кто имеет власть и ресурсы отобрать. Лильку, это веселье, дом, оставив опять только крышу, стены, стекло, бетон.
— А? — оглянулся я, услышав собственное имя, с трудом оторвавшись от созерцания того, как Володина исчезает за дверью наконец в сопровождении Лили, что пошла ее провожать. Я едва смог дождаться, когда она уже чаю напьется, натреплется и свалит.
Сейчас, что если чертова стерва сейчас начнет убеждать Лилю уйти от меня? Что если она уже предлагает ей оплатить лечение мелкого вместо меня, чтобы моя дворняга могла избавиться от нашего соглашения и забыть обо мне?
— Анька, хорош! — шикнула на младшую сестру Яна.
— Ну а чего, мне же интересно. — надула та губы.
— Что интересно? — спросил, поняв что не слышал вопроса.
Вообще ничего. В башке как набат — “сейчас-сейчас-сейчас конец всему”.
— … поженитесь, мы сможем к вам в гости приезжать? — повторила очевидно свой вопрос младшая Белова, но я опять упустил что-то.
— Аня! — а это уже Белова старшая. — Угомонись!
— Поженимся? — раздраженно спросил, решительно направляясь к двери. — Зачем?
— Но вы же влюбились…— прозвучало мне в спину пискляво-жалобно, но я уже не слушал.
Вылетел в коридор, застав там уже одну Лилю, нарвался на ее взгляд, в котором мне померещилось отражение всего того, чего ожидал, сгреб и заволок в кинокомнату. Хрен она уйдет! Не теперь, когда все испортила, исказила, перекорежила собой во мне. Не тогда, когда по щелчку пальцев в один момент навсегда превратила со своим чертовым семейством эти стены и крышу в ДОМ, просто помещения в пространство, где другой свет, цвет, запахи, и гребаные, мать их, вибрации, в которые никогда прежде не верил.
— Да… — выдохнула Лиля на мой ультиматум. — Да. Тебя…
Ощущение было, как будто на стену из стекла налетел, разнес ее собой в пыль, кувыркнулся, чуть шею не свернув, и встал снова на ноги, очутившись на свежем отрезвляющем морозе после безвоздушной духоты.
“Да. Тебя”
— Матвей, что случилось? — вдохнув взахлеб воздух после поцелуя спросила Лиля, обвив мою шею руками и устраивая голову на груди. — Что-то ведь случилось?
Ты, бля, случилась! Клятая тыщу раз дворняга, что мне не то, что дорогу перебежала, а ещё и все мозги, походу, истоптала вдоль и поперек, да так основательно, что я реально готов запереть тебя и осаду держать, даже если в следующий раз губерша припрется с ОМОНом и ворота с дверью выбивать станут.
— Ты меня весь день дурацкими вопросами пытать сегодня собралась? — проворчал, расслабляясь.
Она согласилась. Выбрала. Я не давал ей права на выбор, но она взяла и выбрала. Меня. Чертова дворняга, которая никогда не реагирует и не поступает так, как я ожидаю. А вот сейчас взяла и согласилась, и сделала. Выбрала.
— Я не пытаю, понять просто хочу. Почему ты вдруг такой и как это надолго.
С почему я, допустим, уже разобрался. А вот как надолго…
— Ко мне переезжай. — сказал
