Жестокая любовь - Ана Уэст
— Это я, — шепчу я, — они шли за мной. Это была я, а не ты. Я привела их к нам.
— Заткнись, — тихо приказывает он, качая головой. Каждый вдох наполняет мои чувства его пряным ароматом и металлическим привкусом крови и пота. Меня охватывает желание быть ближе, и я тянусь к его футболке, впиваясь пальцами во влажную ткань.
Погоди… Я видела кровь…
— Киллиан, — начинаю я, но он затыкает мне рот нежным, коротким поцелуем.
Мои слова мало что для него значат, и его губы приоткрываются, когда он отстраняется, возможно, чтобы сказать что-то ещё, но тут за его плечом появляется Данте и кладёт руку ему на плечо. Киллиан тут же отшатывается и смотрит на него с яростью, пока Данте не указывает на его футболку.
— Киллиан, ты ранен.
Пока едет врач, Сиена успевает успокоить Блэр и добиться от неё связного предложения, а Каин и Деклан отвозят Арчера в больницу. При виде него в таком состоянии у меня в груди разливается чувство вины. Он получил эти травмы, пытаясь защитить меня от монстров, которых я привела прямо к нашему порогу.
Простит ли он меня?
— Кара…
Тёплые губы Киллиана на моём лбу отвлекают меня от мыслей об Арчере, и я поднимаю взгляд и вижу, что он смотрит на меня гораздо мягче, чем раньше. Адреналин начал отступать, и теперь Киллиан стоит передо мной топлес, а семейный врач зашивает ему рану от пули на рёбрах. Слава богу, ничего серьёзного, но я впервые оказалась лицом к лицу с семейным врачом. Врач обработал ожог на моей руке, нанёс мазь и перевязал. Теперь мне кажется, что на мне надета очень толстая варежка.
— Я в порядке, — шепчу я, но по изгибу губ Киллиана понимаю, что он мне не верит. Данте сидит по другую сторону от нас с бокалом виски в руке и наблюдает, как ловко иглы вплетаются в кожу Киллиана.
— Как ты нас нашёл? — Спрашивает Киллиан.
— Арчер, — тяжело отвечает Данте, и у меня болезненно сжимается сердце. Киллиан прижимается ко мне, пытаясь стать ближе, как будто между нами есть хоть малейшее расстояние, и на его лице отражается та же боль.
— Арчер?
— Да. Он пытался связаться с нами, а я пытался связаться с Феликсом. К счастью, у Арчера хватило ума оставить мне сообщение с некоторыми расплывчатыми подробностями о том, что Блэр здесь, — объясняет Данте, и её имя слетает с его губ, как яд. — Когда я дозвонился до Феликса, он сообщил мне, что несколько его людей выследили старую ячейку и он едет к ним навстречу. Когда он продиктовал мне этот адрес, я… честно говоря, я думал, что приехал посмотреть, сколько гробов мне понадобится.
Его голос срывается, и он заглушает его алкоголем, в то время как правая рука Киллиана тянется к брату, хватает его за предплечье и сжимает. Это прикосновение наполнено уверенностью и любовью, так, как он только может.
— Это Феликс? — Спрашиваю я, заглядывая через плечо Киллиана в дверной проём и видя мускулистого татуированного мужчину, который руководит выносом тел. Он стоит у окна и разговаривает с другим мужчиной, пока двое других поднимают ещё один чёрный мешок для трупов и выносят его из гостиной.
— Да, — кивает Киллиан, поворачиваясь так, чтобы закрыть от меня Феликса и трупы. — Не думал, что когда-нибудь буду обязан этому человеку жизнью.
— Я рад, что мы ему обязаны, — замечает Данте с глубоким вздохом. Он запрокидывает голову и допивает свой бокал, ставя его на стойку, а Киллиан делает глубокий вдох.
— Я тоже, — говорит он, — но тебе следует знать кое-что ещё. Кое-что... — У него перехватывает дыхание, и Данте поднимает бровь, в его глазах читается беспокойство.
— Ещё одна угроза?
— Нет, — Киллиан качает головой и прислоняется ко мне, ища утешения и, возможно, сил, чтобы произнести свою новую правду. Это движение вызывает недовольное ворчание у врача, работающего с ним.
— Блэр… она солгала. Сэмюэля не существует. — Это всё, что он может выдавить из себя, прежде чем гневная дрожь в его челюсти заставляет его замолчать. Я поднимаю руки и как можно мягче прижимаюсь к его торсу, чтобы утешить его. Киллиан переводит на меня взгляд. В этом маленьком мирке, где есть только мы, в его глазах читается боль.
Вот так он узнал, что его сын ненастоящий.
— Что? — Голос Сиены прорывается сквозь этот мирок позади нас, и Блэр, которая до этого молчала, снова начинает рыдать. Сиена тут же заставляет её замолчать холодным, пронзительным взглядом.
— Это правда, — выдавливаю я, обретая дар речи. — Это… это то, зачем я привела её сюда, и почему они смогли пойти за нами. Я хотела, чтобы она сама рассказала Киллиану правду, но теперь… — У меня тоже нет слов, потому что правда о сложившейся ситуации лежит на поверхности.
Теперь Киллиан ранен, а Арчер в больнице. Я устроила ещё больший беспорядок. Будут ли они винить меня? Совершила ли я какую-то ужасную ошибку?
— Тише, — тихо шепчет Киллиан у меня над ухом, прижимаясь губами к моему лбу, чтобы утешить меня.
Взгляд Данте задерживается на мне, прожигая насквозь, а затем опускается к моему животу и задерживается там.
Жар пронзает меня изнутри, разливаясь по коже, пока он смотрит на меня несколько долгих секунд, а потом до меня доходит. Киллиан, должно быть, сказал им, что я беременна. В этом нет необходимости, но во мне поднимается желание защитить своего ребёнка. Я буду доказывать это до тех пор, пока не надоест. Тишину нарушает Сиена, и её резкий тон пробивается сквозь нарастающий страх, который поселяется в моём сердце.
— Это правда?
Я не вижу её, Киллиан продолжает загораживать от меня ужасы, которые происходят у него за спиной, но по ядовитому укору в её голосе я могу только представить выражение её лица.
— Ты
