Расколы и припевы - Девни Перри

Эти песни понравились бы нашим преданным фанатам и лейблу, потому что именно за них люди полюбили нашу музыку. Но остальные песни были не совсем обычными и показали бы миру нашу многогранность.

Они бы выделили нас.

У меня были обязательства перед Джонасом и Никсоном. У меня были обязательства перед «Хаш Нот», а это означало, что оставаться в Монтане было невозможно. Пришло время вернуться к работе.

И это была моя мечта, верно? Именно к такой жизни я стремилась. То, что мы с Грэмом снова нашли друг друга, не означало, что я могу просто так все бросить.

Как бы сильно я ни хотела Грэма.

Мысль о завтрашнем отъезде была мучительной. Провести одну ночь вдали от него было ужасно. Я проплакала целый час, а потом всю ночь ворочалась с боку на бок. Мне казалось, что мне восемнадцать и я снова теряю его.

Может быть, после нескольких месяцев разлуки будет не так больно. Может быть, когда я приеду домой на Рождество, мы сможем перейти к чему-то вроде дружбы.

Но не сегодня. Сегодня было больно. Так что сегодня папе придется доставлять кресло одному.

— Я думаю, будет лучше, если ты отвезешь кресло Грэму позже, — сказала я ему, возвращаясь в гараж. — Без меня.

— Хорошо. — Он был достаточно любезен, чтобы не спрашивать почему.

Мы проработали несколько часов, приводя в порядок и сортируя вещи, пока кучи на лужайке не разделились поровну. Мы с папой собрали вещи для пожертвований и совершили нашу первую поездку в Благотворительный фонд. Менеджер лично подошел поблагодарить нас, прежде чем мы помахали на прощание и пообещали вернуться с новыми подарками.

— Тяжело расставаться, не так ли? — спросил папа, взглянув в зеркало заднего вида.

— Мне жаль, что ты потерял ее.

— Мне тоже. — Он потянулся через всю кабину и положил руку мне на плечо. — Но это не навсегда. Мы увидимся с ней на другой стороне.

— Прощаться все еще больно.

— Да, это так. Но я всегда думал, что прощания — это часть процесса исцеления. Пока ты не признаешь, что что-то осталось в прошлом, ты не сможешь заглянуть в будущее.

Не поэтому ли я не могла заставить себя попрощаться с Грэмом? Потому что я не хотела видеть будущее без него?

Грэм больше не был мальчиком из моей юности. Он был мужчиной — хорошим мужчиной. Я всегда знала, что он станет таким.

Он был ответственным и замечательным отцом, что было безумно сексуально. И он был приземленным, с корнями и непоколебимым. Он был высоким дубом, прочно вросшим в землю. Я была птицей, парящей в вышине, и ветер унес меня слишком далеко, чтобы я могла повернуть назад.

Возможно, я напишу песню о прощании, раз уж не могла произнести эти слова.

На следующее утро, как и обещал, Никсон вернулся в Бозмен на моем самолете. И во второй раз за десять лет я покинула дом.

И хотя я сказала своей семье, что вернусь, возможно, для всех нас было бы легче, если бы я осталась в стороне.

— Что? — рявкнула я, распахивая дверь в свой пентхаус.

— Ах. Вот и она. — Никсон прошел мимо меня в солнечных очках, джинсах и мятой рубашке — вчерашней одежде. В лицо ударил запах выпивки и потного клуба, от которого меня затошнило. — Ты была такой милой в Монтане, что я забеспокоился, что поездка домой притупила твою восхитительную стервозную дерзость.

— Сейчас четыре часа утра. — Я захлопнула дверь. — Конечно, я стервозная. А от тебя воняет.

Он пожал плечами и снял солнечные очки. Его глаза были налиты кровью. Его руки дрожали, а кожа была бледной.

Мое раздражение улеглось, уступив место беспокойству. Никс постепенно убивал себя.

По крайней мере, он приехал ночевать сюда, а не к другому другу, который снова накачает его, как только он проснется.

— Заходи. — Я прошла мимо него, направляясь на кухню. — Ты голоден? Я вчера заказала китайскую еду, и у меня остались кое-какие остатки. — Я скучала по Грэму и Колину, поэтому выбрала свинину в кисло-сладком соусе.

— Нет. Не возражаешь, если я ненадолго прилягу?

— Сначала прими душ.

— Да, дорогая. — Он усмехнулся, бросил солнечные очки на стойку и направился в спальню для гостей.

Я вздохнула и поплелась к кофеварке, протирая заспанные глаза и заваривая кофе.

Никс мог проспать весь день, но теперь, когда я встала, я не смогу вернуться в постель. Буду ворочаться с боку на бок с боку на бок, как и прошлой ночью, удивляясь, почему у меня нет ощущения дома, которое обычно было в моей квартире.

Кофе закапал, и я закрыла глаза, пытаясь обрести это ощущение покоя. Ничего. Так было с тех пор, как я переступила порог этого дома.

В пентхаусе было чисто и пахло розами. Вернувшись домой, я обнаружила букет в столовой, еще один в гостиной и еще один в моей спальне. Без сомнения, это было прикосновение Итана. Он явно скучал, потому что не ездил с нами в тур, чтобы побыть с детьми.

С чашкой кофе в руке я прошла в гостиную и опустилась в свое любимое кожаное кресло цвета древесного угля.

Мой дизайнер по интерьеру выбрал темный и уютный цвет. Стены в гостиной были выкрашены в темно-серый цвет. Черные шторы создавали ощущение, что я не вижу света снаружи. Полы были из шоколадного дерева с толстыми коврами, стратегически расположенными так, чтобы подчеркнуть открытую концепцию и добавить тепла.

Я всегда чувствовала себя скорее холостяком, чем женщиной. Но, с другой стороны, она не спрашивала меня о моем стиле. Она оформляла мой дом одновременно с никсоновским и, должно быть, предположила, что мне, как барабанщику, нужна такая же атмосфера. Это был не первый раз и не последний.

До вчерашнего дня обстановка меня не особо беспокоила. Я сидела на этом самом кресле, смотрела на свою темную мебель и обилие пространства и мечтала оказаться в очаровательном доме. В доме с устаревшей кухней, светлыми спальнями и двумя парнями, которые не выходили у меня из головы.

Куда Грэм поставит то клетчатое кресло? У камина в гостиной? Или в подвале? Это кресло, вероятно, станет его футбольным креслом. Я могла представить, как он сидит там, ворчит по поводу цвета, пьет пиво и смотрит игру воскресным вечером. Колин будет бегать повсюду, пока не подрастёт