Няня для олигарха - Элен Блио
— Он не любил тебя сначала, я это допускаю. Или… просто сам не понимал чувств. Мужчины, они такие… Не хотела тебя разочаровывать, но по моему мнению они… слегка туповаты. Вернее, не слегка. В принципе. Ту-пы-е! Знаешь, женщины будут поумнее. Так что…
— Бабушка, что ты говоришь? При чем тут умнее, не умнее? Он меня не любит! Это главное!
— Глупая ты у меня. Но это твой путь. Если ты так считаешь… Думай. Что делать.
А я уже придумала.
Ничего. Завтра свадьба. Я выйду за Серкана. А думают пусть за меня другие.
Хочу хоть немного побыть просто «блондинкой-блондинкой», хотя я и шатенка, и вообще.
Но завтра на свадьбе у меня прекрасно получается всё испортить.
Потому что когда во время красивой церемонии, на которой присутствуют только самые близкие, меня спрашивают, согласна ли я стать его женой, я говорю:
— Нет.
Глава 68
Я всё испортила. Я знаю.
Я сказала ему «нет», хотя сердце кричало «да, да, да» … Давно, еще с того самого первого раза, когда он поцеловал меня там, на кухне, спас от разбитого стакана и назвал своей невестой. Фиктивной.
Увы, не могу поверить, что стала для него настоящей, а быть любимой фиктивно — не получается.
Отдаю ему букет, пихаю в руки и ухожу. Убегаю.
Залетаю в комнату, где я оставляла верхнюю одежду и поправляла макияж. Хватаю белую шубку, смотрю на себя в зеркало.
Дура ты, Маруся. Дура. И это не лечится.
Очень хочется поплакать, но времени на слезы у меня нет. Нужно бежать. Куда не знаю. Просто отсюда. Потому что мне стыдно.
Испортила людям праздник.
И перед Иваном мне тоже стыдно. Он замечательный, чудесный человек. Отличный отец, мужчина — мечта. Но, видимо не моя.
Мне, конечно, надо было сразу сказать, что я за него не выйду. Просто сказать и всё. Как есть. Потому что я так не могу.
А я, получается, устроила какой-то спектакль. Королева драмы.
Стыдно.
Что же я наделала!
Хочется уйти, убежать, сесть на поезд и уехать далеко, одной побыть.
Надо сначала хотя бы до дома доехать!
Хорошо, что тут сумка и в ней мой телефон. Могу вызвать такси. И ключи от нашей с бабулей квартиры тоже тут.
Делаю шаг к двери, но дорогу мне преграждает знакомая высокая фигура.
Идеальная фигура. В идеальном черном свадебном смокинге.
— Маруся.
Заливаюсь краской. А он поворачивается, чтобы закрыть дверь.
Ох…
Пожалуйста! Я не могу сейчас говорить! Мне надо побыть одной, надо…
В следующую секунду я прижата к стене. Он целует меня.
Целует!
После всего!
Неужели… благодарит за отказ?
Нет, тогда бы он не стал.
Плевать! Так хорошо с ним целоваться! На всё плевать. Тем более, возможно, мы целуемся в последний раз.
А я не хочу… так не хочу, чтобы поцелуй заканчивался!
— Маруся…
— Я… я…
— Ты очень красивая, ты знаешь?
Что? Это он сейчас мне говорит?
— Красивая, нежная, маленькая моя девочка. Прости меня.
Я? Серьёзно? Он серьёзно считает, что это я должна прощать, а не просить прощения?
— Иван, я…
— Красивая, умная, добрая, честная, справедливая. Удивительная. Самая-самая, ты знаешь об этом?
Он говорит, улыбается, а меня опять прошибает мучительный стыд.
Как я могла? Как же я могла так поступить?
— Иван…
— Я люблю тебя, глупая…
И снова прижимает к себе, еще крепче, просто обнимает, словно в руках баюкает.
Мне так хорошо! И ужасно… потому что я понимаю, что натворила!
Боже…
— Я всё испортила, да? — всхлипываю, сердце сжимается, уши горят от стыда. — Прости, я… Прости, Вань, я просто…
— Ты не испортила. — шепчет, утыкаясь в мою макушку. — Ты всё сделала как надо. Даже не представляешь, какая ты молодец.
— Что? — я в шоке! Не понимаю… то есть… он рад? — Значит… ты тоже не хочешь на мне жениться?
Чувствую, что он улыбается, чуть отстраняется, заглядывая мне в глаза.
— Хочу. Очень хочу. Но по-другому, понимаешь?
— Как? — не понимаю, правда! Ничего не понимаю!
Он отстраняется еще немного, оглядывает меня, потом комнату, где мы стоим, видит небольшой диванчик, поднимает меня и несёт туда. Садится, опуская меня к себе на колени, обвивает талию руками.
— Хочешь знать почему и как?
Киваю. Очень хочу! Хочу его понять. И хочу ему поверить. Очень сильно.
И люблю его. Кажется, еще сильнее.
Иван молчит, чуть нахмуривается, думает, перебирает пряди моих волос, выбившиеся из причёски. Потом наклоняется, прижимается губами к моему лбу, носу, губам, щекам, улыбается мне. Говорит тихо, как-то так… интимно, что ли. Эти слова только для двоих.
— Малышка, я виноват. Я… слишком тупой, понимаешь?
Боже, он это говорит?
— Туповат оказался, в том, что касается чувств и эмоций. Не понял сразу, что то, что я чувствую, это не благодарность, не дружба, не уважение, не страсть, не желание.
— А что же? — спрашиваю, замирая.
— Это всё вместе, и еще много-много всего. Понимаешь? Миллион оттенков эмоций, в которых мне оказалось так сложно разобраться.
— Что тут сложного? Я не понимаю. Ты… или любишь, или нет? Разве не так?
— Так. Наверное. У нормальных, чистых девочек, таких как ты. А я… Признался же уже? Марусь? Я… я не смог распознать. Или скорее боялся себе признаться. Что люблю тебя.
— Почему?
— Почему боялся? У меня причин много. Они разные. Не все тебе нужно знать. Не все я сам понимаю. Если хочешь — поговорим об этом, но не сейчас, ладно? Позже. Сейчас я хочу говорить как раз о другом.
— О чем?
— О том, что я люблю тебя. — он говорит и смотрит прямо мне в глаза.
Смотрит так, что у меня душа наизнанку. Сердце заходится от нежности.
Я люблю. Тоже люблю.
Не могу выдержать этот взгляд. От него все горит внутри, плавится. Хочется дать этой любви какой-то срочный физический выход. Нежности хочется, ласки, и в то же время страсти, горячей, обжигающей, на грани, на тонком лезвии опаляющего желания.
Глажу рукой его шею, галстук он ослабил, и я пытаюсь расстегнуть воротник рубашки.
— Что ты делаешь?
— Хочу… просто потрогать тебя.
Прижаться губами к горячей коже, вдохнуть аромат. Как хорошо!
Зарываюсь лицом в него, в его грудь, покрываю мелкими поцелуями.
— Марусь… я не железный же, а тут… так…
— Я просто… просто хочу быть с тобой.
— Ты со мной. Будешь. Я тебя теперь никуда-никуда не отпущу, слышишь? Дальше, чем на метр, дольше чем на день.
