Жестокая любовь - Ана Уэст
— Люди... — Блэр икает, — люди, на которых я работаю, когда я попыталась остановиться, пригрозили убить меня. Они не лояльны к новому парню. Когда он пришёл к власти, они изменили свои планы. Они хотят убить всех, а я... я всё ещё жива, потому что они знали, что я смогу увести Киллиана подальше от всех. Поэтому я должна была подставить его, и я... — Она заливается слезами и крепко обхватывает себя руками, раскачиваясь взад-вперёд.
— Знаешь, — с горечью бормочу я, — если бы ты пришла к Киллиану и рассказала ему правду с самого начала, он, вероятно, помог бы тебе.
— Ты подумала, что мы русские, — внезапно вмешивается Арчер, — Так ты их ждёшь?
— Да, — всхлипывает Блэр.
Конечно. Киллиан же всё ещё жив.
— Она не может здесь оставаться, — бормочу я, отходя на несколько шагов, потому что во мне снова поднимается желание ударить. — Нам придётся забрать её с собой.
— Я должен позвонить Киллиану, — резко говорит Арчер, хватает Блэр за плечо и поднимает на ноги.
— Сначала помоги мне отвезти её домой, а потом она сама сможет рассказать Киллиану правду.
Блэр смотрит на меня блестящими глазами, и я вижу, как на её губах формируется слово «спасибо», прежде чем она его произносит.
— Не надо, — резко говорю я, и у меня начинает болеть челюсть. — Я лишь хочу, чтобы он услышал правду от тебя. А что он решит с тобой делать после – его дело.
ГЛАВА 28
КИЛЛИАН
Каждый раз, когда я начинаю тешить себя тёплыми мыслями о том, что жизнь наконец-то даёт мне шанс, случается что-то подобное. Как бы мне ни хотелось провести весь день с Карой, давая волю своему воображению и представляя нашего малыша, Блэр «взрывается» и снова рушит все мои планы.
По крайней мере, я подозреваю, что это так, но сейчас сложно сказать наверняка.
Я стою на крыльце дома Сиены, и прохладный ветер обдувает меня, пока я поплотнее запахиваю куртку. Я бы позвонил заранее, но из-за спешки и того, чем я занимался прошлой ночью, в телефоне почти не осталось заряда.
Я смотрел на ноль процентов заряда, когда перед моими глазами мелькнул экран с сообщением «Прощай», а устройство разрядилось в машине по дороге сюда.
Как обычно.
Ничего страшного. Через мгновение открывается входная дверь, и меня встречает Сиена с сияющими глазами. Она расплывается в улыбке, увидев меня, и сразу же затаскивает меня в свой тёплый дом. Тепло окутывает меня, словно одеяло, прогоняя прохладу раннего вечера.
— Киллиан! — Восклицает Сиена, жестом приглашая меня следовать за ней. — Что привело тебя сюда?
— Прости, я бы позвонил заранее, но мой телефон разрядился в машине, так что… — Я пожимаю плечами, не придавая значения оставшейся части предложения, пока мы идём через дом на кухню, где Данте укачивает Эмилию на руках.
Сиена заставляет меня замолчать, когда мы входим в комнату. На первый взгляд кажется, что Эмилия почти спит в объятиях отца. Что-то сжимается у меня в груди, и я не могу отвести взгляд. Через год это могу быть я.
Не отвлекайся.
Сосредоточься.
— Прости, случилось кое-что важное, и нам нужно поговорить, — говорю я приглушённым голосом. Сиена и Данте обмениваются взглядами, прежде чем Данте выходит из комнаты, чтобы уложить Эмилию спать. Сиена хватает мочалку и начинает протирать мраморные столешницы, убирая грязь и крошки, видимые только её глазу.
— Сядь, — приказывает она.
Я повинуюсь.
— Говори.
— Прошлой ночью кто-то пытался меня убить.
Сиена плавно скользит по столешнице, но замирает и поднимает на меня взгляд, в котором читается невысказанный вопрос.
— Взрыв, — продолжаю я. — Вчера вечером я должен был встретиться с Блэр в ресторане, чтобы поужинать, поговорить о Сэмюэле и наконец познакомиться с ним. Чёрт, я бы даже пошёл за ней домой, если бы пришлось. Только… кое-что случилось, и я не пошёл, но и не отменил встречу, а сегодня утром я проснулся и увидел, что место, где мы должны были встретиться, охвачено пламенем.
— То, о котором говорили в новостях? — Тихо спрашивает Сиена, сжимая в руках мочалку и опираясь локтями на столешницу. — Чёрт.
— Да. А бомбы – это чисто по-русски...
— Мы не можем делать поспешные выводы, — перебивает Сиена, и я чувствую, как к шее приливает кровь.
— Выводы? Я бы сказал, что всё предельно ясно! — Огрызаюсь я. — Это слишком большое совпадение, что место, где мы с ней должны были встретиться, превращается в пепел в ту же ночь.
— Сиена права, — раздаётся голос Данте у меня за спиной. Он обходит стойку и оказывается лицом ко мне, его голубая рубашка помята от того, что он нёс Эмилию. — Подобные обвинения сразу после заключения мира могут разрушить всё это.
— Ну, мне, блядь, всё равно, — огрызаюсь я, соскальзывая со своего места. Я начинаю расхаживать взад-вперёд по плиткам, глядя под ноги и отслеживая трещины и линии между ними. — Может быть, до Феликса наконец дошло, от чего ему пришлось отказаться, чтобы обрести этот мир. Может быть, он решил, что это слишком высокая цена.
— Слишком много «может быть», — предупреждает Данте, — и если бы это было так, то в своём ослабленном положении он бы знал, что мы можем уничтожить его за считаные секунды. Настоящей угрозой был старый Пахан, а не Феликс.
— Для меня это одно и то же, — мрачно бормочу я.
— Нет, не одно и то же, — спокойно говорит Данте, и я останавливаюсь, поднимаю на него взгляд и глубоко вздыхаю.
— Нет, — повторяю я, — одно и то же...
— С другой стороны, — перебивает Сиена, немного подумав, и это останавливает мой гнев. — Феликс упоминал о старой ячейке, преданной старому Пахану. Если Блэр была замешана в этом, может быть, это были они?
Сиена и Данте снова переглянулись, продолжая свои тайные разговоры только для них двоих. Я хлопаю ладонями по столешнице, когда скручивающие узлы в моём
