Жестокая любовь - Ана Уэст
Я качаю головой, и предложение Арчера могло бы меня утешить, если бы я не была так уверена, что моё бешено колотящееся сердце вот-вот разорвёт грудную клетку.
— Какой номер?
— 413, — говорю я, и Арчер идёт по коридору. Я смотрю ему в спину, пока мы идём, стараясь не обращать внимания на тошнотворные обои. Подойдя к двери, он смотрит на меня, ожидая подтверждения, а затем трижды стучит.
В ответ – тишина.
Что, я правда думала, что трёхлетний ребёнок сможет открыть дверь?
Я ожидала услышать плач или что-то в этом роде, но была лишь тишина.
— Хочешь зайти? — Спрашивает Арчер, и я киваю, не успев опомниться.
Арчер роется в карманах, достаёт маленькую коробочку и приседает рядом с домофоном. Я уже собираюсь спросить, как он собирается взламывать электронный замок, но тут он посыпает его порошком и приклеивает наклейку, и дверь открывается.
И тут до меня доходит, что, как бы я ни жила такой жизнью, видеть, как они работают, – это впечатляет.
Нас встречает темнота, и Арчер достаёт пистолет, спрятанный под курткой. Он снимает его с предохранителя и заходит внутрь, жестом приказывая мне оставаться снаружи.
Я так и делаю, но через несколько секунд нетерпение берет верх, и я следую за ним внутрь.
Шторы задёрнуты, скрывая квартиру от внешнего мира, и я могу разглядеть лишь несколько странных предметов мебели. Арчер двигается медленно, крадучись, и у него это получается гораздо лучше, чем у меня. Он подходит к окну и одним быстрым движением отдёргивает штору. В большие эркеры проникает яркий дневной свет, и в этот момент кто-то, лежащий на диване, визжит.
Арчер разворачивается на месте, направляя пистолет на виновника, и я в испуге делаю шаг назад, но тут же замираю, потому что вся моя нервная энергия внезапно улетучивается, сменяясь горячим, бурлящим гневом.
— Блэр?!
Блэр, одетая в чёрные леггинсы и футболку оверсайз, поворачивает ко мне заплаканное лицо. Затем из её горла вырывается рыдание, и она закрывает покрасневшее лицо руками, в которых зажаты салфетки, разбросанные по дивану и полу вокруг неё.
— Чёрт, — всхлипывает она, — я думала, это кто-то другой.
— Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь?! — Рявкаю я, делая шаг вперёд, пока Арчер опускает пистолет.
— Я здесь живу! — Восклицает Блэр сквозь слёзы.
— Чёрт, — стонет Арчер и отступает к окну, когда я подхожу.
— Нет, я имею в виду, почему ты здесь? Живая, а не мёртвая, среди руин того чёртова ресторана!
Она издаёт пронзительный вопль, от которого у меня звенит в ушах, и я резко вздрагиваю от её бесполезных рыданий. Она совсем не похожа на спокойную, собранную дикую кошку, которая тусуется в лучших клубах города.
Затем, на мгновение, мой гнев утихает, и я оглядываю её квартиру. Несмотря на беспорядок из салфеток и соплей на диване, остальная часть квартиры в идеальном состоянии и оформлена в стиле высшего общества. Изящная сине-золотая мебель, стеклянные украшения и экстравагантные произведения искусства на стенах. Это немного напоминает мне о старой квартире Киллиана.
Но никаких признаков ребёнка.
— Где Сэмюэл? — Вопрос срывается с моих губ тихо, словно угроза. Я поворачиваюсь к Блэр, и её покрасневшие глаза встречаются с моими — они широко раскрыты от страха.
— Его здесь нет, — хрипит она. Гнев, горячий и едкий, так быстро подступает к моему горлу, что я почти задыхаюсь, и, прежде чем я осознаю это, я бросаюсь вперёд, и моя рука в ярости взлетает вверх. Я наотмашь бью Блэр по лицу, отчего она с криком откидывается на подушки.
— Прекрати увиливать от гребаных вопросов и отвечай мне! — Кричу я, и мой визгливый тон шокирует даже мои собственные уши.
— Я только что сказала тебе, что его здесь нет! — Блэр рыдает в подушки, — потому что... потому что он не существует!
Её слова поражают, как удар титана, и я застываю на месте. Мои подозрения подтвердились, и всё же я не испытываю такого облегчения, как ожидала.
— Что? — Медленно спрашиваю я, мой голос звучит невероятно мягко. Арчер поднимается со своего места у окна и подходит на шаг ближе.
— Его не существует, — кричит Блэр, — его никогда не было. Это было единственное, что, как я думала, могло заставить Киллиана снова меня выслушать. Это было единственное, чего, как я знала, он хотел достаточно сильно, чтобы вернуть меня в свою жизнь.
Сэмюэл ненастоящий. Сына Киллиана не существует.
Меня мутит, и я отворачиваюсь, прижимая дрожащую руку ко рту и борясь с желанием блевануть прямо здесь. Подозревать – это одно, в глубине души я слышала тихий голосок, который говорил мне, что это просто ревность. Подтвердить это – совсем другое.
— Зачем? — Холодно спрашивает Арчер и хватает Блэр за плечи, поднимая её с дивана и сильно встряхивая. — Зачем!
— Они заставили меня! — Рыдает Блэр.
— Кто?! — Кричит Арчер. Я никогда раньше не видела его таким злым.
— Русские! Я... я не знаю их имён!
Арчер отпускает её, словно она сделана из расплавленной лавы, и она снова опускается на диван, а по её идеальным щекам текут слёзы.
— Ты не понимаешь, — продолжает Блэр, рыдая, как ребёнок. — Данте и Киллиан, они оба бросили меня. Они оба отвергли меня, как будто я была никем, как будто я значила меньше, чем что-либо, поэтому, когда русские обратились ко мне в Италии, я была рада помочь. Я была зла и хотела отомстить им. Я хотела, чтобы вам всем было больно, я хотела, чтобы Киллиану было больно.
— Ты отвратительна, — с горечью выплёвываю я, поворачиваясь к ней, как только убеждаюсь, что мой желудок достаточно успокоился. — Ты была причиной его боли, как ты смеешь винить его в том, что он отверг тебя после того, как ты ему изменила и разбила ему сердце?
— Я была зла! — Умоляет Блэр, но её горе остаётся неуслышанным.
Это... гораздо больше, чем я ожидала, и гораздо больше, чем я планировала. Я бросаю взгляд на Арчера, и его лицо мрачнеет, как грозовое небо, когда он смотрит на Блэр, скривив губы.
—
