Няня для олигарха - Элен Блио
Но! При этом они постоянно вместе!
Гуляют. Ходят на выставки. В театры. В оперу. На балет. На лыжах катаются!
В общем, ведут совершенно светский образ жизни. Вместе.
В отличие от нас с Иваном, которые в последнее время постоянно отдельно.
Да, как только мы переехали в его дом — почти всегда порознь.
Дом, кстати, совершенно потрясающий. Современный, стильный, двухэтажный с панорамными окнами. Очень светлый и снаружи, и внутри. С уютной мебелью, не перегруженные декором. Для детей просто райское место. Шикарные игровые, библиотека, спортивный зал, бассейн.
В таком доме я бы жила с удовольствием.
Мечты, мечты…
В общем, когда мы переехали наши с Иваном совместные мероприятия сошли на нет.
Как отрезало. Бурная жизнь закончилась. Никаких выходов в свет.
Вроде как нет смысла, всем и так уже известно, что свадьбе быть.
Зачем же выгуливать невестушку, если она не фиктивная, да?
Да, днём мы редко бываем вместе.
А вот ночью…
Мне стыдно, очень стыдно делать это.
Но почти каждую ночь я с ним. Совсем не фиктивно, а очень даже по-настоящему.
Натурально.
Офигительно.
Стыдно.
Стыдно каждый раз утром, потому что у меня ощущение, что я что-то украла.
Украла его у настоящей любви. Нет, не той девушки Даши, которая так трагично ушла из жизни, даже ребёнка своего не успев увидеть.
У другой.
У той, которую Иван мог бы встретить если бы не я, не брак со мной. А он всерьёз надумал жениться!
Даже специальную даму нанял, весьма строгую, но, как я понимаю, под её неусыпным оком свадьба реально пройдет так, как надо.
И это тоже проблема, потому что времени в обрез, а я не знаю как надо.
Как мне надо.
Потому что Иван сказал, что мои желания в приоритете.
А у меня снова свои дурные мысли — это потому, что ему всё равно?
Ему плевать розы будут или гортензии, или хризантемы с альстромериями.
Потому что ему на меня плевать.
На невесту. На будущую жену.
Он женится, потому что так надо. Потому что рыцарь.
Лишил невинности — женись. Так, кажется, в девятнадцатом веке было, да? Но мы-то, слава богу в двадцать первом!
И эти рыцарские правила слегка устарели.
На самом деле — нет, конечно. Я так не думаю. Более того, я даже уверена, что нормальный мужчина, если он знал, что девушка невинна и намеренно заставил её с этой невинностью распрощаться — обязан жениться. Ну, или предложить, хотя бы. Да, перечитала я книжек Джейн Остин, Мэри Белоу и Лизы Клейпас, ну, что поделать? Люблю я романтику эпохи регентства!
А там они, обычно, женятся на девственницах.
Вот и Иван, видимо, в курсе, как поступают джентльмены. Настоящие.
Вот только я так не хочу.
Чтобы как джентльмен.
Я по любви хочу.
А её нет. Несмотря на жаркие ночи.
Нет и всё.
Не знаю.
Мне кажется, конечно, я могу ошибаться, у меня ведь нет опыта! Но мне кажется, что по любви всё-таки как-то иначе.
Не понимаю, чего мне не хватает?
Слов? Но ведь дела важнее, да? Все же так думают?
Дел вроде достаточно.
Он делает для меня всё.
Но почему-то мне хочется сказать, как говорил тот самый Дон Корлеоне — вы делаете всё, но делаете это без уважения.
В нашем случае — без чувств.
Или так тщательно их скрывая, что мне никак не удается их заметить.
Но при этом я не могу отказаться от свадьбы!
Даня. Я обещала.
И Иван. Потому что…
Потому что я-то люблю!
Люблю…
Иногда ловлю его задумчивые взгляды, порой они мрачные, словно он размышляет — зачем во всё это ввязался?
Я тоже не понимаю — зачем.
Нам бы поговорить. Вот просто сесть и поговорить.
Но мы оба боимся. Да — оба!
Боимся того, что этот разговор разрушит наш хрупкий мир.
Обнажит то, что мир-то этот — фиктивный. Как и брак.
В постели только всё не фиктивно, даже очень.
И его слова о дочери тоже — не фиктивны.
Родить ему дочь?
Почему сразу глаза на мокром месте?
— Марусь, ты что?
Ничего, просто это… это так больно! Знать, что ты не любимая!
Очень больно.
Иван меня обнимает, сцеловывает слезы с глаз. Поднимает на руки вместе с гусем, несёт на кровать.
Боже…
Ну и плевать, что он меня не любит, если он и дальше будет таким жадным и ненасытным и вообще…
Плевать. Я люблю. За двоих. Даже за троих могу.
— Иван… Ваня… Ванечка… я… я так люблю тебя…
Глупая я, говорю, говорю о своей любви, слишком поздно понимая, что он так сильно напряжён…
— Прости… я не буду, не буду больше, только не останавливайся!
Конечно, он не останавливается, а потом еще шутит, мол, реально ли я считала, что в тот момент он способен остановиться?
Но на мои признания не отвечает. Как будто их и не было.
А утром отдаёт мне документы.
— Это что?
— Всё. Даша твоя и только твоя. И никто не посмеет в этом усомниться.
Боже! Неужели получилось! Господи, какое счастье!
Прыгаю от радости и счастья! Хлопаю в ладоши, смеюсь, обнимаю Ивана, который почему-то опять замирает.
— Что?
— Ты понимаешь, что теперь можешь закончить всё?
— Что, всё? — у меня внутри всё холодеет.
— Ну, всё. Фиктивные отношения, свадьбу, брак…
Он… серьёзно?
— Ты… ты этого хочешь, да?
— Я? Нет. Я… я хочу на тебе жениться.
Как-то неуверенно звучит, Серкан Болатович. Увы. Но я это съем. Проглочу. Я привыкла.
— Я тоже хочу за тебя замуж. И с моей стороны отношения не фиктивные, и ты это знаешь.
Говорю спокойно. Хочу забрать документы и уйти. Поплакать в одиночестве. Но Иван не отпускает. Обнимает меня.
— Марусь, ты… ты ведь еще совсем маленькая? Ты… у тебя ведь не было вариантов? И нормального парня не было, и вообще…
То есть, он считает, что если у меня не было вариантов я не могу понять люблю я или нет?
Он сам такой идиот или они, мужчины, все такие?
Бабушка говорит — все. За редким исключением. Нет. Без исключений. Исключения в другом. Есть мужской идиотизм, с которым можно мириться.
И она, по ходу, мирится.
— Маруся, ты же не будешь считать меня сумасшедшей, если я замуж выйду?
— За Лжедмитрия?
— Нет, за Апполона Игнатьевича с третьей кафедры, давно зовет уже лет двадцать, чего мужичка так долго мурыжить, а? Профессор, квартира
