Жестокий наследник - Ана Уэст
Раздаётся два гудка.
— Да? — Невозмутимый тон Арчера звучит приветливо и тепло в пустоте кухни, и я сдерживаю вздох. В его голосе нет злости. Может быть, он понимает мои мотивы лучше, чем Киллиан?
— Арчер? Это Кара.
— Я знаю. У меня есть определитель номера.
— О. — Конечно. Это так глупо. — Хм... ты занят?
— А что? — В его словах слышится лёгкая горечь. Неудивительно, ведь именно он вчера вечером услышал секрет от моего отца и рассказал Киллиану.
Я на мгновение теряю дар речи, мои губы раздвигаются, но я не могу ничего сказать. Тишина затягивается, и я слышу вздох на другом конце провода.
Да ладно тебе, Кара, ты же лучше этого! Кого волнует, что думает Арчер?
И всё же меня это волнует.
Он был рядом со мной в одну из самых травмирующих ночей в моей жизни, и это меня успокаивает, хотя я бы никогда не сказала об этом вслух. Я провожу свободной рукой по столешнице, черпая смелость в её мраморном узоре.
— Послушай. Киллиан, он… ну, мы поссорились. Сильно поссорились. — Я не уточняю, о чём именно идёт речь. Я уверена, что Арчер сам всё поймёт. При мысли о нашей ссоре, если то, что Киллиан трахнул меня у двери, можно назвать ссорой, у меня неожиданно сжимается сердце. Я сухо сглатываю, когда мой ноготь задевает царапину на идеальной поверхности. — Это было… да, это было плохо, и он ушёл. Он был в отчаянии, он ушёл, и теперь он не отвечает на мои звонки.
Наступает тишина, прежде чем Арчер произносит ровным тоном с лёгкой ноткой горечи:
— Киллиан может сам о себе позаботиться.
— Я знаю это! — Мой голос неожиданно срывается. Я прочищаю горло и провожу ногтем большого пальца по царапине. — Послушай, я беспокоюсь о нём, хорошо? Я знаю, ты знаешь, что я сделала, что я солгала, но... — Кислотный ожог снова подкатывает к горлу, но на этот раз тошнота проходит от слов. — Я сделала то, что должна была сделать, ясно? Мой отец облажался и свалил всё на меня, но, несмотря ни на что, я сделала всё, что могла, чтобы защитить его. Так семья поступает друг с другом, и ты не можешь меня за это осуждать! Я знаю, что причинила боль Киллиану. Я знаю. Но я солгала не со зла. Я просто защищала того, кого люблю, и это было плохое решение в ещё более дерьмовом мире! — Когда я заканчиваю свою тираду, у меня тяжело вздымается грудь, а сердце бешено колотится. Я облизываю губы и провожу пальцами по царапине, а Арчер по-прежнему молчит. — В общем, я была бы признательна, если бы ты проверил, как он там, и убедился, что он не натворил ничего глупого.
— Как давно?
— Прости, что? — Его вопрос застаёт меня врасплох, пока я пытаюсь осмыслить тираду, которую только что выпалила в трубку.
— Как давно он ушёл?
— А. Хм… Я не знаю, несколько часов.
— Уточни.
— Он ушёл сегодня утром, может быть, около 11?
— С ним кто-то был?
— Я… я не знаю. — По правде говоря, если бы Киллиан обратился к кому-то за помощью, я бы предположила, что это Арчер, но, судя по тому, что он отвечает на мой звонок, это не так.
Раздаётся сигнал, и Арчер кладёт трубку, снова погружая кухню в тишину.
Моё сердце бешено колотится, а телефон дрожит в руке, когда я кладу его на стойку. Расставив ладони, я беру себя в руки и делаю несколько глубоких вдохов. Я сделала это. Арчер либо отправится на поиски Киллиана, либо, если посчитает нужным, доложит обо всём Данте. Чувство вины пульсирует в моих венах, голова кружится, и я смотрю на пустую бутылку из-под вина.
— Это будет мой последний напиток, — размышляю я, выходя из кухни и направляясь через гостиную к серванту. Я так долго лгала. Я лгала отцу о своей невинности. Я лгала об отце, чтобы защитить его от гнева итальянцев, и, если быть до конца честной, я лгала, чтобы обезопасить себя. Чтобы Киллиан смотрел на меня с тем отчаянным желанием, которое вспыхивает в его глазах каждый раз, когда мы оказываемся слишком близко друг к другу.
Сейчас от этого мало толку.
Я опускаюсь на корточки и открываю дверцу, замечая ещё одну нераспечатанную бутылку красного вина, которая так и манит меня. Взяв её, я встаю и провожу пальцами по этикетке, убеждаясь, что это не какое-нибудь изысканное десертное вино. Мне всё равно, какого оно года и какой марки, но я не хочу напиться сиропа.
Вино выглядит неплохо, поэтому я несу его на кухню, но тут раздаётся сигнал моего телефона, и я замираю.
Кто мне пишет? Киллиан? Арчер? Не так же скоро.
А что, если это Данте? Или мой отец? Что, если Киллиан рассказал всем, и они сейчас уничтожают ирландцев? Оуэн точно не стал бы рисковать собой ради меня, не в ущерб всей организации. Они скорее бросят меня на растерзание после того, как решения Каллахана обернулись для нас всех трагедией.
Я нерешительно делаю шаг, сжимая в руках горлышко бутылки с вином в тщетной попытке вытащить пробку. Мне нужно выпить.
Я медленно подхожу к стойке и смотрю на свой телефон, который снова вибрирует. Сердце подпрыгивает к горлу и бешено колотится под языком, пока я беру устройство и ввожу пароль.
Сердце падает, и бутылка с вином выскальзывает из моих пальцев. Я едва улавливаю звук бьющегося стекла, едва замечаю, как прохладное вино проливается на мои босые ноги. Всё это кажется таким далёким, пока шок сковывает моё сердце.
Это не сообщение от Киллиана. Не от Арчера или Данте. Даже не от моего отца.
Это фотография, которую Кимми опубликовала в нашем групповом чате. На ней Киллиан сидит, сгорбившись, за барной стойкой, а Блэр обвилась вокруг него, как изысканное украшение.
ГЛАВА 26
КАРА
Он бы не стал. Он бы не стал! Стал бы он?
Нет… нет, Блэр слишком сильно его ранила, чтобы он вернулся к ней, верно?! Я смотрю на фотографию,
