Отец подруги. Наш секрет - Адалин Черно

Накраситься к девяти я уже никак не успеваю, зато у меня остается время красиво уложить волосы.

К девяти стол полностью накрыт, свечи зажжены, тест вместе со снимком узи лежит в коробке, а я присаживаюсь на диван, кажется, в первый раз за день, и выдыхаю.

Даже не верится, что все складывается сегодня настолько успешно. Столько дел и забот, что у меня и минуты свободной на обдумать заранее, как и что именно говорить не было. Дамир открывает дверь своими ключами ровно в двадцать один ноль ноль. Я его не встречаю — жду в комнате, рассчитывая, что он найдет меня по запахам еды и приглушенному свету от свечей. Во всей остальной квартире темно.

А еще я тихо молюсь, чтобы сегодняшний вечер закончился именно так, как я и представляю.

Глава 52

— Красиво, — эхом по квартире раздается голос Дамира, застывшего на пороге комнаты. В руках у него цветы. Большушая охапка красных роз. Тридцать или пятьдесят? А может сто? Я даже навскидку не знаю, как выглядят эти букеты, но сейчас кажется что их там много. Очень-очень много.

Я медленно, как мне кажется, грациозно поднимаюсь и иду в его сторону. Дамир не двигается, только прищуривается. Как хищник. Смотрит на меня и поедает взглядом. А я как добыча, сама идущая в лапы к тигру.

— Привет, — шепчу я, остановившись в нескольких сантиметрах от него.

— Кажется мои цветы здесь немного лишние, — усмехается он, тянет меня на себя и нежно целует в губы. Совсем невесомо. И как только он отступает я смеюсь.

Все потому что среди украшений стола есть и бутоны красных роз. Они в специальных прямоугольных контейнерах стоят по центру стола.

— А у меня нет такой вазы, — улыбаюсь и тянусь в сторону букета.

— Тяжелый, Тась, — не отдает он мне букет, — давай их в ванну положим. До завтра ничего там с ними не случится, а завтра будет тебе ваза.

Я киваю и иду вперед, стараясь сильнее вилять попой. Сама не знаю зачем. Но на мне такое красивое платье, и так сильно хочется это продемонстрировать.

Открываю дверь в ванную комнату и включаю свет, пропуская Дамира. Он развязывает бечевку на цветах и кладет их ванну, открывает вентиль с холодной водой, выпрямляется и хмурится.

— А чего зеркало такое запотевшее?

Дамир тут же сует ладонь под воду, видимо проверяя правильно ли вентиль крутанул.

— Оно уже неделю такое, — хватаю я его за руку и тяну к себе. — Каждый раз даже после скорого душа запотевает.

— Значит вытяжка забилась, — хмурится он сильнее и моментально взглядом находит ту самую вытяжку, на которую я прежде и внимания не обращала.

— Не знаю, — пожимаю я плечами и опять тяну его за руку, — пойдем. Вызову завтра сантехника и…

— Подожди, — Дамир выдергивает у меня руку, и тянется к вытяжке.

Рост ему позволяет даже на носочки не вставать, одно движение пальцев, и слышится щелчок. Крышка вытяжки открывается, за ней сетка, а за сеткой… кажется, там что-то лежит.

— Таисия… — голос Дамира как никогда тих, угрожающ и даже царапает.

Он отодвигает какую-то черную штуку, похожую на губку и тянет наружу… пакет?

Я отступаю. Инстинктивно. Сама не понимаю почему, но отступаю. Дамир же бросает пакет в раковину, открывает, а там еще куча пакетов.

Только маленьких. Пакетиков. Фасовочных.

С белым порошком внутри.

— Это не мое, — сиплю уже я, не отрывая взгляда от раковины.

Тут нет совершенно никаких трактовок, что это может быть. Уж точно не стиральный порошок, так хранили предыдущие хозяева или… слова застревают в горле, потому что Дамир начинает порывисто все это собирать обратно в пакет, завязывает в узел и идет на выход из ванной, грубо меня при этом отталкивая. Плечом. Действительно грубо.

— Дамир, — кричу я, бегу за ним, в коридоре нагоняю, руку ему на плечо кладу, а он ее скидывает, начинает быстро обуваться.

— Дамир, я впервые это вижу, это не мое. Дамир, Да-мир… Ты меня слышишь? Я не вру!

Он оборачивается, а у него взгляд словно стеклянный. Темно-карие глаза, обычно почти черные сейчас словно коркой льда покрылись. И не потому что в них холод по отношению ко мне, а потому что Дамира здесь вообще словно нет. Он смотрит на меня как совершенно чужой, посторонний человек. Да что так… словно и человека в нем нет. Взгляд невменяемый. Как будто он пока нес эту наркоту из ванны в коридор, она ядом впиталась ему под кожу.

— Дамир? — на этот раз тихо тяну я. Подходить боюсь, действительно боюсь.

— Чтобы никогда, — сипит он, ведет шеей, словно ему очень-очень трудно говорить, я приглядываюсь, а у него вздулись вены. На шее, на висках, а глаза не только ледяные, но и красные. У него снова в них полопались капилляры. — Никогда я тебя больше не видел.

— Дами…

— Рядом с Ульяной тоже.

— Это не мое, — повторяю я словно заведенная.

— Через две недели, — медленного говорит он, не слушая меня совершенно, — за тобой, — сглатывает, ведет шеей, — приедут и отвезут в клинику. Вчера я был неосторожен. В случае чего, нужно будет устранить последствия.

— Дамир, да как ты можешь! — на этом моменте меня прорывает, страх отступает, я подскакиваю к нему, пытаюсь обнять, но он меня отталкивает, скидывает мои руки с себя, словно я заразная, и толкает.

— Не подходи, иначе… — он стискивает челюсти и так смотрит, будто в самую душу заглядывает.

И именно от взгляда я останавливаюсь. Слова со мной не работают, но вот то, как он смотрит. Раньше я не знала, как можно по взгляду понять, что человек тебя ненавидит, но сейчас… сейчас я это вижу. Отчетливо и ярко. И все еще не могу понять, как это произошло? Как это возможно? Пять минут назад его взгляд показывал любовь, а сейчас… сейчас там ненависть.

Пока я растерянно пытаюсь разобраться, он просто уходит. Не выслушав меня. Не поговорив. Не включив логику.

Господи, да даже убийцам дают шанс оправдаться. Последнее слово. А он мне не дал ничего.

Я наверное несколько минут стою в ступоре, а затем бегу за телефоном.

Звоню ему, но он скидывает вызовы, я звоню еще и еще. Он скидывает раз за разом.

Тогда я как самая настоящая отчаявшаяся дура захожу в мессенджер и печатаю ему.

“Наркотики не мои. Я беременна. От тебя. И аборт, как бы тебе не хотелось, делать уже поздно”.

Ни секунды не думаю, зажимаю кнопку отправить.