Отец подруги. Наш секрет - Адалин Черно

— Я люблю тебя, люблю, — шепчу, сквозь слезы и кажется даже сопли, — значит у нас произошел честный обмен, потому что мое сердце оно полностью твое.

Дамир находит мои губы, и целует. Медленно, нежно, так сладко-сладко.

Он снова не говорит мне слов любви, но мне это и не нужно. Того, что он сделал для меня, как это преподнес, для меня это значит слишком много. И уже когда я мечтаю о продолжении, когда сама пытаюсь углубить поцелуй, потому что страсть меня захватывает с головой, Дамир тормозит и немного отстраняется. Приподнимает мой подбородок пальцем, смотрит внимательно в глаза.

У него такой пламенный темный взгляд. Он сжигает меня. Но мне в этом огне не больно, напротив, я в его огне словно птица-феникс — возрождаюсь. Становлюсь сильнее красивее, умнее, лучше.

— Переезжай ко мне.

— Что? — я даже моргаю от неожиданности.

— Возвращайтесь с Аксиньей ко мне в дом. Мне надоело мотаться туда-сюда. Я хочу видеть тебя рядом. К тому же Аксинье там будет намного удобнее и тебе и… — он на мгновение замолкает, словно ему для следующей фразы требуется некое усилие, — Ульяне.

И в этот момент меня шпарит уже холодом.

Ульяна.

— Ну как же… ты же не хотел, чтобы она знала. И что… что она скажет, как она …

В голове ворох вопросов. А еще подступающая паника. Если Ульяна узнает о нас, то она сразу все поймет. Она поймет, от кого я беременна.

— Когда не понимал как тебе отношусь, не хотел, — серьезно говорит Дамир. — Сейчас не вижу никаких причин скрывать.

А я вижу.

Закрываю глаза. Нет, я не просто их закрываю, я их жмурю.

— Ты не хочешь жить со мной? — я не вижу сейчас Дамира, но судя по интонациям его голоса, он сейчас максимально растерян. — Я конечно понимаю, что ты еще очень молода и… — тяжелый вздох, — это твои первые отношения, но я помогу тебе с Аксиньей и…

Я не даю ему договорить, открываю глаза, прикладываю палец к его губам, улыбаюсь.

Так и сидим — его палец на моем подбородке, мой на его губах, и пламенные взгляды глаза в глаза.

— Я хочу, я очень хочу с тобой жить. Засыпать и просыпаться на твоей груди. Мне так это нравится, — взгляд Дамира теплеет, а я улыбаюсь. — Но дай мне время.

Дамир прищуривается, хочет открыть рот, я качаю головой, потому что и так понимаю, что он спросит.

— Нет, немного. Я хочу… подготовиться к разговору с Ульяной. Пару дней.

Дамир кивает, а затем его палец плавно поднимается с моего подбородка, проводит по губам, затем спускается обратно к шее, он обхватывает ее остальными пальцами, и гладит. Я закидываю голову, наслаждаясь его касаниями, пытаясь выкинуть сумбурные мысли из головы. Не сейчас. Не сегодня.

Я взяла эти пару дней не на подготовку к разговору с Ульяной, а на подготовку разговора с Дамиром. Скрывать беременность больше не имеет смысла. Отказываться от предложения Дамира я не собираюсь, значит он все равно все узнает. И узнать он должен это от меня, а не от Ульяны.

Но… не сегодня. Сегодня я хочу насладиться моментом. Этим вечером. Его касаниями и его поцелуями, которыми он уже начал осыпать мою шею и грудь.

Дамир ведет языком по ареоле, а затем по моим пальцам, которые все еще сложены в кулак и прижаты к другой груди. Дамир прикусывает мой пальчик, а затем помогает себе руками и разжимает мой кулак, достает из него часы и защелкивает их на моем запястье.

Целует запястье, ладошку и отводит мою руку от груди, приникая теперь ко второй.

Грудь наливается тяжестью, дыхание становится оборванным и сбивчивым, мне так приятно, так остро и так нежно одновременно.

Кажется, что его руки это продолжение мне. И место им только в одном единственном месте на земле. На мне. И… во мне.

Я вздрагиваю и стону.

Дамир спускает руку с груди, проходится по моему подрагивающему животу и добирается до промежности. Секунда, вторая, третья быстрых, но нежных движений, как два пальца Дамира оказываются во мне.

Губы же его не отрываются от моей груди. Он постоянно втягивает соски, прикусывает их, облизывает, целует.

— Пожалуйста. Пожалуйста, — не выдерживаю я, — я хочу тебя… в себе. Сейчас.

Окончание моих слов тонет в поцелуе. Дамир быстро поднимается на локтях, и приникает к моим губам. Руки же его хватают меня за бедра и рывком он усаживает меня на себя. На свои руки и … на свой член.

Я опускаюсь на него быстро, потому что возбуждена до предела. Мне кажется, что я чувствую каждый миллиметр его длины своим лоном. Так глубоко. Это поза очень глубокая. Я не успеваю привыкнуть, а Дамир начинает двигаться.

Удивительно. Это же я сижу на нём. Мы оба сидим, но это я сверху, я должна двигаться, но нет, он не дает мне этого сделать. Обнимает меня, крепко прижимает к себе и редко двигает бедрами, словно насаживая меня на себя.

Хочется кричать от удовольствия во все горло, и я кусаю Дамира за плечо, чтобы не дать этим звукам вырваться из меня.

Аксинья спит. Нельзя громко. Я все это помню, но так хочу забыть.

Господи, как же мне хорошо. Я превращаюсь в податливое желе, полностью подчиняюсь Дамиру и его движениям. Еще пара резких глубоких толчков, и я оказываюсь лежащей на лопатках. Дамир накрывает мои губы и продолжает вбиваться в меня, теперь уже под другим углом.

Уже не кажется что так глубоко, но все равно он словно заполняет меня всю.

Как же это необыкновенно приятно. Как же это хорошо. Как же вообще я раньше жила без этого. Оргазм приближается неумолимо. И судя по ускоряющимся движениям, не только мой.

Дамир дышит порывисто, не перестает осыпать мои губы поцелуями, иногда впивается в них зубами, но не сильно. Мне не больно. Мне остро, ярко, до умопомрачения горячо.

— Давай же, кончай, — тянет он на выдохе, в момент когда ко мне действительно подкатывает волна.

То ли он чувствует, то ли его слова становятся катализатором, но мое тело пробивает на судороги и я кончаю, очень сильно, очень чувственно, тело подрагивает, меня еще не до конца отпускает, когда я понимаю, что Дамир замедляется, стонет. Стонет мне в губы. А его член все еще во мне.

Он кончает в меня. И я чувствую, как моя промежность