Беда майора Волкова - Ника Оболенская

А я…

Ба как-то сказала, что придурь и гордость родились раньше меня.

Может, и так.

— Ян, ты все-таки подумай об Андрее… — Юля, останавливает меня у порога. — Он же друг Мира. Мне кажется, он должен знать.

Качаю головой.

— Сис, ну я же тебя просила не поднимать эту тему…

— Какие бы ни были у вас с ним разногласия, — с жаром перебивает меня, — он должен знать о ребенке! Малыш не виноват, а ты потом себя не простишь за то, что смолчала!

Внутри поднимается обида, вскипает бурой пеной.

— Ну скажу я ему, и что?! Что изменится, Юль? Он ко мне вернется в ту же секунду, или, может, всё будет как раньше? — выплевываю слова, не способная сразу попасть в рукав пуховика. — Это мой ребенок! Мой, и точка! Нам никто не нужен!

— Именно поэтому ты до сих пор носишь это? — Юля кивает на жетоны, которые я неосознанно вытащила из выреза платья и теперь сжимаю в кулаке.

— Черт! — Будто обжегшись, разжимаю ладонь и прячу улику обратно. — Не тебе меня упрекать! Ни после того, что было у вас с Миром… — осекаюсь.

В глазах сестры стоят слезы, и я тут же жалею о сказанном.

— Прости, — смягчаюсь и тяну ее в объятия. — Прости меня, сис. Я не хотела на тебя кричать. Я… я подумаю, но не уверена, что смогу…

Дома не нахожу себе места. Юлька разбередила старую рану, и я теперь, как тигрица в клетке, хожу из угла в угол под пристальным взглядом Альмы.

Решаю успокоиться и погреть себе молока, но только с досадой оглядываю пустые полки холодильника.

Да, мозги в беременность тоже берут тайм-аут. В списке продуктов, который я составила для доставки на дом, молоко точно было, но где-то при оформлении заказа благополучно «забылось».

Вздохнув, напяливаю на себя пуховик и втискиваюсь в угги.

Середина декабря радует снегом, а не кашей под ногами. К вечеру морозец прихватил, и под ногами приятный уху скрип.

Кругом уже развешена иллюминация, на детской площадке у дома установили пушистую красавицу елку, а рядом вырос ледяной терем с горкой.

Люблю свой город зимой, он будто укрывается большим белым одеялом и притворяется этаким добрым котиком. Уютным от перемигивающихся гирлянд и бенгальских огней, тарахтящим тут и там салютами. Таким семейным, оливьешным…

Мимо проходит дама, груженая пакетами. Наверняка закупалась подарками для своих близких.

Мы с девчонками решили в этом году порадовать друг друга максимально полезными подарками беременяшек — бандажи, ортопедические стельки и кремы от растяжек.

Справлять я буду с Ба, Альмой и малышом, а потом мы обязательно нагрянем в гости к Соболевым. Уговорим Мира покатать нас по ночному городу, сверкающему, как дорогая игрушка, и обязательно поводим хороводы под задорные песни вокруг елки на Минина.

В приподнятом настроении пробираюсь в супермаркете к отделу молочки и сразу хватаю пару стеклянных бутылок молока.

Отлично, сейчас еще зарулим в пекарню за слойками с пеканом, и можно катиться обратно домой.

Обернувшись, застываю на месте. Улыбка стекает с лица, пока я с ужасом смотрю на Милану Волкову.

Если она здесь, значит…

Он вернулся?!

Бутылки с грохотом падают из ослабевших рук, звон стекла оглушает… и привлекает внимание.

Мы с Воблой встречаемся взглядами. Секунды требуются той на узнавание.

— Ты… — шепчет беззвучно, но я легко читаю по губам.

Судорожно шарю глазами в поисках его. Но в поле зрения попадает только сотрудник супермаркета со шваброй в руках.

Да, я же тут устроила локальный молочный шторм. Отступив в сторону, оказываюсь ближе к Вобле.

— Надо же, какая встреча, — тянет издевательски, оглядывая мой заляпанный молочными разводами пуховик.

Мои щеки наверняка раскраснелись с мороза, как и нос. На голове смешная розовая шапка с лягушатами. В глазах испуг, а под сердцем… крохотная частичка его .

Милана выглядит не в пример роскошней. Волосы отутюжены салонным уходом, на ногах ботфорты на умопомрачительной шпильке. Кутаясь в жемчужный мех невинно убитых норок, эта мымра мне улыбается крокодильей улыбкой.

Она будто знает мой секрет, и от этого мое сердце бьется все быстрее.

— Не думала, что ты доковыляешь сама до пачки… — Присматриваюсь, что у нее там в руках. — Масла.

Хмыкнув, эта стерва бросает товар в корзинку и, круто развернувшись на каблуках, бросает мне, перед тем, как уйти:

— Передавай привет Андрею.

А у меня будто сердце вытащили из груди и сдавили со всей силы.

Как? Как такое может быть?

— Но я думала, ты с ним, — лепечу неуверенно, но эта барракуда меня слышит и тут же оборачивается.

— Ой, так ты не в курсе?

Не в курсе чего?

Непонимающе смотрю на нее, задыхаясь от волнения.

— А Андрей не изменяет своим привычкам. — Ее губы трогает кривая улыбка. — Поматросил и бросил. А ты, как преданная собачонка, всё ждешь его?

Слова застревают в горле. Судорожно дергаю ворот в попытке глотнуть побольше спасительного воздуха. И когда только в магазинах стали выкручивать отопление на максимум?

— Так вот, запомни, милая, — тянет Милана так сладко, что аж сводит скулы. — Андрей никогда не возвращается к своим поломанным игрушкам… Ты, кстати, расплылась!

Хлестнув воздух своей черной гривой, эта каракатица скрывается за стеллажом.

Меня натуральным образом лихорадит, когда я выбираюсь на улицу, наплевав на молоко и слойки.

Я не знаю, радоваться мне или сердиться?

Ни одна из эмоций не может точно определить мое состояние.

Я дико зла на Андрея за то, что он мне солгал.

Я безумно рада, что он мне солгал!

Трясущимися руками достаю из кармана пуховика смартфон.

Дядя Вадя берет трубку с пятого гудка.

— Яночка, что случи…

— Скажи, он ведь соврал?! — выпаливаю, мало заботясь о том, что время приближается к полуночи, и дядя мог уже видеть десятый сон.

— О чем ты, девочка моя? — тон крестного становится настороженным.

— Андрей ведь улетел туда один? Скажи мне уже это!!! — мой крик пугает припозднившегося собачника, и его пушистый шпиц заливается звонким лаем. — Ну же дядя!

На том конце провода тишина, разбавленная моим дыханием.

— Яна, давай мы с тобой завтра обо всем поговорим? — выдыхает устало крестный.

— Один или нет? — давлю интонацией.

— Один, но… — начинает дядя, но я обрубаю вызов.

Он улетел туда один. Один!

Сердце ликует. А мозг мой кипит.

Дома не могу уснуть, ворочаясь с боку на бок. Альма давно задрыхла в ногах, а ко мне сон не идет.

Схватив мобильник, захожу на сайт авиакомпании и просматриваю билеты, тихо бубня под нос:

— Ну что ж, Андрей Сергеевич, нам с тобой надо серьезно поговорить! И