Беда майора Волкова - Ника Оболенская
Брызгаю чаем на столешницу и закашливаюсь.
— Прости. Я сейчас уберу, — делаю попытку быть хорошей гостьей, но меня останавливают.
— Оставь, я сам.
Андрей убирает со стола, небрежно смахнув крошки и капли тряпкой, а потом снова усаживается напротив.
— Зачем ты сюда приехала?
Вот и начался допрос.
Интересно, в этот раз тоже тест на наркоту мне даст? Или обойдемся снимками УЗИ?
— То есть, как я тебя нашла, не волнует? — скорее из вредности спрашиваю и так очевидный вопрос.
— Я все еще помню, кто у тебя в крестных отцах. — Усмехнувшись, Волков пожимает широкими плечами. — Чего ты хочешь?
— Глобально, локально или десять минут назад? Ну, глобально — мира во всем мире. Десять минут назад я думала, что написаю тебе на придверный коврик, если ты меня не впустишь. И свалю на какую-нибудь кошку… или Сета, — рассуждаю, почти не задумываясь.
Но, поймав ошарашенный взгляд, начинаю оправдываться:
— Да, я знаю, что это жестоко! Но кому сейчас легко?
Глубоко вздохнув, Андрей все же уточняет:
— Локально, чего ты хочешь?
Пожевав губу, все же признаюсь:
— А локально я хочу разобраться, что же с нами стало… и как мы дальше будем с этим справляться?
— Нас не стало. Все. Точка. Это не трагедия, Ян. Отпусти и забудь уже… — От его холодного тона мне хочется разрыдаться.
Ну чисто гипотетически. Потому что я все равно спокойна, как удав, сожравший не только кролика, но и смотрителя. Прогестероновая помпа обеспечила меня самыми здоровыми клеточками, отправив всех нервных в длительный отпуск. И все же мне неприятно, что Андрей так легко отказался от меня.
Хочется взять и хорошенько встряхнуть его, крикнув: «Ну я же не слепая, я вижу, как тебе плохо! Мне тоже плохо… без тебя!»
Но я, будто парализованная, удерживаю себя на месте.
Это все неправда. То, что он говорит. Больше не верю ни единому слову. Люди, поставившие точку, не выглядят живыми мертвецами…
Они живут дальше, радуются жизни.
Андрей же… он будто себя заживо похоронил и теперь пытается меня убедить, что у него все окей.
— Не стоило тебе лететь сюда только ради того, чтобы это услышать. Ты могла просто позвонить…
— И ты мог! Мог просто взять в руки чертов телефон и позвонить мне! — прорывает меня раздражением.
— Зачем? — подначивает, не желая никак облегчить мне задачу.
Рррррр. Как же бесит!
От Андрея тоже ощутимо веет злостью. Она искажает черты любимого лица, делает глубже морщины. Он вообще весь осунулся. Так не выглядят люди, довольные жизнью. Так выглядят затравленные стаей собак дикие звери, зажатые в угол.
И только одному Богу известно — бросится такой зверь в последнюю схватку или сляжет, сраженный пулей удачливого охотника.
«Тебе тоже больно», — вдруг осеняет меня догадка. И моя злоба тут же проходит.
Я не хочу быть палачом, не хочу загонять этого красивого зверя в тупик. Я просто хочу, чтобы он знал, что на свете всегда будет, как минимум, один человек, который любит его. А как максимум, их будет двое. Потому что скрывать от малыша, кто его отец, я не намерена.
— Зачем? Сейчас я тебе покажу «зачем»… — Выскользнув из-за стола, шлепаю в прихожую и достаю из сумки фото.
— Вот. — Черно-белый снимок УЗИ ложится на стол с остатками крошек и парой капель чая. — Это наше совместное творчество. Тут ему… или ей шестнадцать недель. Но я все же думаю, что это мальчик.
Тишина стоит мертвая. Я даже не смотрю на Андрея.
Все мое внимание приковано к крошечному человечку на фото, который ради такого случая постарался и не вертелся юлой, а застыл на минутку.
Дома у меня коллекция из разноплановых снимков: от крошечного кружочка на черном фоне, до 3D снимков, где Пассажир увлеченно занимается карате или трогает лицо.
Меня топит любовью и нежностью, а еще немного жутко от того, что я могла сама отказаться от этого чуда.
— Как? — отмирает будущий папаша.
Андрей выглядит настолько ошарашенным, что мне становится смешно.
— Тебе рассказать, как дети делаются, Кэп? — хмыкнув, зову его старым прозвищем.
Хотя Андрей давно уже в звании майора, дядя рассказал про плюшки нового назначения.
— Я не о том. Ян… ты же была на таблетках… и не хотела…
— Они не дают стопроцентной защиты. Как оказалось, твоим пацанам даже убойная доза гормонов не преграда. — С улыбкой поглаживаю живот, укрытый от любопытных майоровских глаз объемным худи. — Да и про «не хотела» я сильно преувеличила…
Он не узнает, к какому решению я чуть было не пришла. Нет, это останется только моим пережитым кошмаром. Сейчас все хорошо.
— Ян, он… — Волков сглатывает и прокашливается. — Малыш здоров? Можно? — Несмело тянет ладонь ко мне через стол.
Расплываюсь в счастливой улыбке и сама огибаю препятствие. Приподнимаю край худи, оголяя самое бесценное, что у меня есть
— Конечно, да. На оба вопроса.
Горячая ладонь, подрагивая, ложится несмело на самый центр округлившегося живота. Я со смешком сдвигаю чуть ниже.
— Вот тут он сидит, мой маленький Будда и каратэ-пацан. На приеме наблюдали, как он икает, машет ручками и пихается ножками, но ты, наверное, еще не почувствуешь. Я и сама еще…
Осекаюсь, потому что впервые в жизни вижу, как взрослый мужчина плачет, пытаясь почувствовать своего ребенка.
И у меня у самой слезы начинают литься бесконечным потоком. Божечки. Я стала такая рёва-корова!
— Иди сюда, — Андрей тянет меня на колени, укутывает руками и прячет свое лицо в капюшоне моей толстовки. — Мой… мой сын…
— Или дочка… — тихо поправляю, плача от счастья, потому что наконец-то чувствую, как та стена, что выросла между нами, рушится и освобождает место чему-то новому.
* * *
— Я случайно встретила в супермаркете Милану, — шепчу в темноту спальни. — Подумала, что вы вернулись…
Горячий выдох Андрея щекочет волоски на шее.
— Последний раз она жаловалась, что в Европе скучно. Они были у меня с Ником на его каникулы. Показал ему город, к отцу съездили…
Чувствую ощутимый укол ревности. Вывернувшись из кольца обнимающих рук, поворачиваюсь лицом к нему.
— Почему ты мне ничего сразу не сказал?
— Прости, ничего другого я не успел придумать, чтобы ты мне поверила… времени было мало, и я… Яна, они ведь могли убить тебя! И никого не было рядом, чтобы защитить. Меня не было рядом! Понимаешь?
В зеленых глазах настоящий ужас, и мне передается страх Андрея. Запоздало думаю, что могла пострадать не только я одна, но и малыш.
— Я бы уехала с тобой.
— И что бы я мог тебе предложить? — горько усмехается, нежно касаясь
