Беда майора Волкова - Ника Оболенская
Жаль, Лютик погиб в том пожарище, как и моя тачка, припаркованная в гараже…
— Машинку твою сегодня отправили на экспертизу. Страховая, конечно, кочевряжится со сроками, но мне уже сказали — дело о компенсации решенное. Так что скоро снова будешь на четырех колесах.
— Просто отличная новость, — выдавливаю из себя энтузиазм, но на самом деле мне глубоко наплевать.
Крестный стреляет глазами на блокнот.
— Снова рисуешь?
Вроде простой вопрос, риторический даже, если бы не объект моего творчества.
Портрет еще не закончен, не хватает глаз, но черты лица уже угадываются.
От безделья я выпросила для себя перо и бумагу, и теперь большую часть времени мои руки заняты, а голова меньше думает. Правда, это не мешает каждый раз рисовать одно и то же лицо.
Андрей ушел из моей жизни, но из головы выходить не желает. И я выплескиваю свою тоску на белые листы…
Зачем-то прячу под одеяло рисунок. Мне не дает покоя одна мысль.
— Дядь Вадим, это ведь ты организовал перевод Андрею?
— Яночка, я ради него и пальцем не пошевелил, — разводит крестный руками.
Не верю ни единому слову. Старый жук много чего может. Мне ли не знать…
— А ради меня? — делаю вторую попытку докопаться до правды.
— Ты, дорогая моя, достойна большего. — По-отечески приобняв, дядя Вадя продолжает: — Старый друг интересовался свежими кадрами. Я лишь дал список перспективных кандидатов. То, что твой Волков им подошел — чистой воды везение. Могли выбрать любого из сорока претендентов.
Вздрагиваю, услышав «твой».
Нет, Андрей больше не мой. И никогда моим по сути не был.
На душе становится горько, отворачиваюсь к окну, глотая соленые слезы. Не хочу, чтобы дядя видел, как сильно меня ранили его слова».
Дома Альма впервые выходит меня встречать.
Нет, она не несется мне навстречу, пытаясь запрыгнуть и облизать лицо.
Моя осторожная героиня застыла в безопасных пяти шагах и приветливо машет мне хвостом, внимательно отслеживая мою реакцию.
— Привет, моя девочка. Соскучилась?
Амплитуда виляния хвостом становится чаще. Хороший знак.
Мне еще не совсем доверяют, но рады видеть.
Из гостиной доносится протяжный писк, и собака скрывается из виду.
Когда полтора месяца назад у Альмы появились щенки, в приюте нарисовались новые проблемы.
Псица, что была до этого пуглива, вдруг стала проявлять нехилую агрессию к своим хвостатым товарищам. Альму отселили отдельно, но и это не сильно помогло. Щенков она прятала в самом дальнем углу вольера, не позволяя никому, кроме меня и еще одного волонтера, подойти.
Отказ от еды стал проблемой номер два, и тогда было решено действовать.
Наше сближение с Альмой шло медленно, постепенно, но с учетом ее поведения пришлось скорректировать планы и забрать все собачье семейство домой.
Пока на две недели. И если по окончанию «испытательного срока» наши отношения с Альмой выйдут на путь доверия, то собаку мне оставят. А пузатиков пристроят в добрые руки.
Присев рядом с огороженным манежем, с улыбкой наблюдаю, как толстопузенькие щенки тыкаются в живот Альме, жадно поедая молоко.
Заводила Тефтелька — самая крупная из помета — пытается отогнать братьев от матери. Кокос обиженно сопит, но на нападки сестры не поддается. А вот альбиносу Угольку, как всегда, достается.
— Иди-ка сюда, дружок. — Аккуратно забираю последнего. Альма тыкается мокрым носом, проверяя, не причиню ли я вреда ее детенышу. — Спокойно, моя девочка. Я только свожу нашего красавчика в ресторан.
Мясные консервы для щенков Уголек предпочитает больше, чем войну с прожорливой сестрой.
Прижимая к себе щенка, с грустью думаю, что даже у Альмы материнский инстинкт сильнее, чем у моей матери и у меня.
Мысли снова возвращаются к тесту на беременность.
Может ли быть так, что это все ошибка?
Знаю же, что бывает и биохимическая беременность, а я столько лет пила гормональные препараты…
В любом случае решаю записаться к своему гинекологу на прием.
* * *
— Ну, давай посмотрим, что у тебя там. — Ксения Николаевна сосредоточенно смотрит в монитор.
Вытягиваю голову, чтобы что-то разглядеть. Но на черном экране сплошные белые помехи, ни черта не понятно.
— Ага, вот оно… В полости матки фиксируем плодное яйцо… Одно. Диаметром…
Я слушаю вполуха все эти термины, не сводя глаз с кружочка на мониторе.
«Это вот мы с ним сделали», — вдруг прошивает мысль.
Я солгу, если скажу, что приняла свое положение. Нет, смиренностью тут и не пахнет. Но и вчерашней паникой меня уже не накрывает.
Просто… просто вся эта ситуация больше напоминает дешевый фарс. Он уехал, она залетела, он выбрал другую, а она…
Дальше какое развитие сюжета меня ждет?
— Папаша в курсе? — вздрагиваю, услышав этот вопрос.
— Нет, — выдавливаю из себя одно короткое слово.
Он не захотел даже услышать меня. Исчез из моей жизни, как призрак, оставив о себе только память… и это.
— Оставляем? — голос Ксении Николаевны возвращает в реальность. Смотрю непонимающе, переводя взгляд с нее на монитор и обратно.
О чем она?
— Если надумаешь, то приходи не позже двенадцатой недели. — Закончив осмотр, Тихорецкая стаскивает перчатки и возвращается к своим записям. — Медикаментозное прерывание более щадящий способ в данном случае… Потом подберем тебе другие контрацептивы, но, на будущее, Яна, ты должна неукоснительно соблюдать временной интервал приема. Чтобы такие неожиданности больше не повторялись.
А я застываю с наполовину спущенными джинсами, меня царапает ее покровительственный тон и то, что она решила все за меня.
«Разве не этого ты хотела? Чтобы всё рассосалось, и будто его и не было?» — внутренний монолог с самой собой душераздирающе честен. И от этого гадко на душе.
Я не подхожу на роль матери. Я знаю это с того самого момента, когда моя собственная отказалась от меня так легко, будто выбросила ненужный хлам на помойку.
И сейчас мне страшно повторить ее судьбу.
— Спасибо, Ксения Николаевна, я подумаю. — Прощаюсь и покидаю кабинет в растрепанных чувствах.
Рухнув на диван в зоне ожидания, слепо смотрю на зажатую в руке карту приема с прицепленной сверху черно-белой фотографией.
Ба всегда мне говорила, что дети — это дар.
Так почему я чувствую, будто меня прокляли? Откуда эти отчаяние и злость?
Рядом присаживается девушка, аккуратно придерживая уже довольно большой живот. Стреляет глазами на мое фото и дарит мне такую светлую, понимающую улыбку, что рыдать хочется.
Я вообще не из вашего лагеря счастливых беременяшек!
Оставшись одна, сердито смахиваю блокировку с экрана и захожу в контакты. Палец зависает над именем на букву «А».
От дяди знаю, что он вернулся в
