Головная боль майора Стрельцова - Эллин Ти

Вдруг понимаю, что хочу заказать Кате цветы. Просто за то, что она есть такая красивая. Но на работу тащить не буду, закажу вечером и преподнесу лично. Так приятнее будет, чтобы из рук в руки.

И мчу к ней на скорости, потому что хочу поскорее увидеться. Приезжаю, выхожу из машины, иду к ней навстречу и когда Катя подходит ко мне, подхватываю ее на руки прямо на глазах у всех коллег. На секунду думаю, что Катя влепит мне подзатыльник за это, но нет, видимо, после озера она решила, что скрывать нам больше нечего.

— Ты чего?! — посмеивается она, когда подхватываю ее на руки и цепляется за шею.

— Каблуки высокие, я помогаю, — улыбаюсь в ответ и расплываюсь от счастья, когда получаю сладенький чмок в щеку.

— Ой… помада осталась.

— Носить буду с гордостью, — обещаю ей, открываю дверь машины свободной рукой и усаживаю Катю на пассажирское. До части совсем недалеко, но на этих каблуках она и правда убилась бы, пока дошла.

— Как дела? — спрашивает и я тут же вспоминаю, что дела, вообще-то, у нас не очень.

Пора сдаваться.

— Кать, а можно мне сеанс, а?

Мы давно не занимаемся. У меня все было нормально, не требовалось. Катя проводит со мной совсем другие сеансы, они мне гораздо больше нравятся, но вот поговорить с ней тоже очень-очень надо.

— Миш… а тебе сеанс с психологом нужен, или разговор с твоей девушкой?

Из ее уст “твоя девушка” звучит так вкусно, что я тут же шумно сглатываю слюну. И я внезапно понимаю, почему для нее так принципиально важна разница.

— Мне нужен разговор с моей любимой девушкой, — акцентирую на слове “любимой”, замечая, как она закусывает губы от этого. — Но она у меня так занята постоянно, что для этого разговора придется записаться на сеанс, как к психологу, чтобы не отвлекать ее от работы.

— Принято, — выдыхает. — Приходи в два, там никого нет.

— Спасибо, — беру ее руку в свою и целую костяшки. Ее постоянно хочется трогать и целовать, не могу и не хочу от этого избавляться.

Как только паркуемся у части, Катя тянется ко мне и стирает со щеки помаду.

— С гордостью хорошо, конечно, но выговор за несоответствующий вид получать не надо.

— Переживаешь? — усмехаюсь.

— Да.

В ее ответе нет ни капли сарказма и мне снова это греет душу. Катя в целом согревает меня изнутри, как хорошо, что мы вообще встретились…

— Хочу донести тебя до кабинета, — признаюсь ей, когда мы выходим из машины, но и тут Катя меня обыгрывает!

— Хочу тебя в кабинете, — шепчет мне быстро и буквально сбегает на своих этих ходулях, оставляя меня с самыми пошлыми мыслями в мире.

Интересно, у нее на двери крепкий замок?..

* * *

Катя

Я еще никогда не ждала двух часов для так, как сегодня. Дико соскучилась по Мише! Мне с ним так хорошо и спокойно, так тепло, так сладко, так… полноценно! Что я, честно, не отрывалась бы от него часами.

Надо пересмотреть свои мысли, кстати, такая привязанность к человеку тоже не супер здоровая штука.

Но я как будто бы не могу без него…

Отправила его вчера после прогулки одного домой, потом жалела. Спала плохо, вертелась, крутилась. И чтобы встретиться быстрее, чем мы увидимся на работе, попросила за мной заехать, прикрываясь высокими каблуками. Хотя я них хоть танцевать могу, хоть в классики прыгать.

И он еще весь такой загадочный! Поговорить ему со мной надо, второй день загруженный ходит, даже когда настроение хорошее, все равно заметно. Волнуюсь! Что такого он мне там хочет сказать, а? Не расстроит же он меня?..

И вот наконец-то. Я отпускаю пациента и через пять минут слышу знакомый стук в дверь. Он как-то даже стучит по-особенному, что я научилась определять, что за дверью именно он!

— Входите! — кричу ему и уже через секунду он оказывается внутри. Делаю вид, что не слышу щелчок замка. Ему можно. Ему вообще все можно…

— Привет, — когда он улыбается, я таю.

— Привет, — отвечаю ему улыбкой. Миша проходит, присаживается на стул и я не нахожу ничего лучше, чем как присесть на стол прямо напротив него. Мы как-то уже были в такой позе, когда я обрабатывала ему костяшки. Но тогда между нами ничего не было, точнее… Судя по его записям в дневнике между нами было многое, просто я не знала об этом.

— Вот как мне сосредоточиться, когда ты как самое вкусное блюдо уже подана к столу, а? — ухмыляется Миша и кладет руки мне на бедра, ощутимо сжимая. Ох, мамочки…

— А вот проявите терпение, Михаил Викторович. Сначала беседа, рассказ о том, что тревожит, а потом…

— А что потом?

— А потом домашнее задание и завершение сеанса. Никаких близких отношений со своими пациентами, помните?

— Ага, — его ухмылка сводит меня с ума, а количество сарказма в ответе заставляет хихикнуть.

Я спрыгиваю со стола, беру Мишу за руку, усаживаю его на диванчик и опускаюсь к нему на колени. Хочу вот так болтать, а иначе никак не хочу. Так и доверия больше, а значит, и открытости. Не хочу никаких секретов между нами, они будут все портить.

— Рассказывай, — выдыхаю. И снова волнуюсь!

— Кать… Мне уехать надо, — выдает он и я тут же застываю на месте. До этого поглаживала его запястье пальцами, теперь затормозила, неосознанно.

— Как это — уехать?

— У меня командировка, — поясняет он и я чувствую налет облегчения. Командировка для военного это как в магазин за хлебом сходить! Такая же частая процедура. Я была к этому готова.

— Надолго? Куда?

— На сорок дней. Новосибирск.

В его голосе много горечи. А мне… Мне грустно, конечно, но сорок дней ведь не очень много, разве нет? Конечно, приятного мало, потому что хотелось быть ближе и чаще рядом, но ведь никуда не денешься от работы.

— Далеко…

— Вот и я говорю, — вздыхает.

— Что тревожит тебя, хороший мой? — разворачиваюсь в его руках так, чтобы сесть лицом к лицу. Поглаживаю короткие волосы на затылке, перехожу на щеки, глажу и их. Его волнует эта командировка очень сильно, это заметно. Но почему?

— Сорок дней — дохрена. А мы только начали. А тут и муж этот твой, и Харитонов, и еще половина части пускающих слюни на тебя пацанов. Как оставлять, а?

— Это ты мне пытаешься сказать, что не доверяешь мне, или что?

— С ума сошла? — рычит он и припечатывает мне ладонью по ягодицам. Ощутимо. Еще можно? — Говорю, переживаю, что защитить тебя