Порочное влечение - Джей Ти Джессинжер
Я провожу рукой по изгибу ее ягодиц и погружаю палец в ее влажную киску. Табита стонет, насаживаясь на мой член, и это невероятное ощущение я запомню на всю жизнь. Я позволяю ей еще немного поскакать на моем языке и пальце, чувствуя, как нарастает напряжение, готовое вот-вот вырваться наружу, а затем смачиваю большой палец другой руки.
Я прижимаю его к плотному розовому бутону между ее ягодиц и проталкиваю его.
Табби кончает почти мгновенно, вздрагивая и постанывая, извиваясь у меня во рту, полностью отдаваясь наслаждению. Ее кулак сжимается у основания моего члена, поглаживая его в такт движениям языка, и в конце концов я больше не могу сдерживаться.
Мой оргазм — это взрыв, пронизывающий меня насквозь и разрывающий меня на части. Волна за волной, я содрогаюсь, стону, уткнувшись в ее раздвинутые ноги, трахаю ее рот и вылизываю ее великолепную киску, зная в какой-то потаенной части своей души, что никогда не будет ничего столь же совершенного, как…
Она.
Мы.
Это.
* * *
После этого мы лежим в объятиях друг друга, ошеломленные и молчаливые, и смотрим в потолок.
Наконец Табби шепчет: — Вау.
Я поворачиваю голову на подушке и смотрю на нее. На моем лице расплывается улыбка.
— Ты потеряла дар речи, да?
Она искоса бросает на меня предупреждающий взгляд.
— Если ты скажешь «Я произвожу такой эффект на всех дам», мне придется применить силу. — Она делает паузу. — Я не могу придумать, что именно это будет, потому что мой мозг сейчас наслаждается окситоцином и дофамином. Но это точно будет что-то очень плохое, поверь мне.
Я перекатываюсь на бок, прижимаю ее к себе и зарываюсь лицом в ее волосы, вдыхая сладкий аромат.
— Зато я умру счастливым. — Мой голос срывается, и на секунду я волнуюсь, что испортил этот невероятный момент, будучи тупым, сентиментальным ублюдком.
Ее ноги переплетаются между моими. Когда Табби устраивается в моих объятиях, удовлетворенно вздыхая, мое беспокойство ослабевает.
Еще через мгновение сонным и удовлетворенным голосом она спрашивает: — Тебе нравятся попки, да?
Я разражаюсь смехом. Она поднимает голову и смотрит на меня, приподняв бровь.
Я переворачиваю ее на спину и закидываю на нее ногу, наслаждаясь тем простым фактом, что могу это делать.
— Если быть точным, мне нравится твоя попка, — отвечаю я, улыбаясь ей сверху вниз.
Ее щеки вспыхивают. Табита поворачивает голову и опускает глаза, но я вижу, что она довольна.
Мне приходит в голову мысль.
— Ты бы хотела, чтобы я…
— Трахнул меня в задницу? — невинно спрашивает она.
Я чуть не задыхаюсь.
— Господи! — восклицаю я, сотрясаясь от смеха. — Дай парню секунду, чтобы он высказал свою точку зрения, ладно?
Она закатывает глаза.
— О, пожалуйста, только не говори мне, что ты сам в шоке от мистера «Я раздену тебя и буду лизать твою киску так, словно это наш последний ужин». Это практически кощунство.
Теперь моя очередь изображать невинность.
— Я бы никогда не сказал ничего подобного такому нежному цветку, как ты.
Табби улыбается, обхватывая пальцами мою икру.
— О, ты бы так и сделал. И даже хуже. И, кстати, я влюблена в каждую секунду.
На мгновение это повисает в воздухе. Любовь. Мы смотрим друг на друга, затаив дыхание, а потом Табби отводит взгляд.
Она заикается: — Я… эм, нам, наверное, пора идти…
— Посмотри на меня. — Когда она не делает этого, я беру ее лицо в ладони. — Табби. Посмотри на меня.
Прежнее напряжение вернулось к ней с новой силой. Я знаю, что она ненавидит себя за эту оговорку, ненавидит то, что мы оба это заметили, ненавидит слона, который как по волшебству появился в комнате23.
Табби хочет вытолкнуть слона из окна. Я хочу пригласить его остаться и выпить.
Или навсегда.
Я провожу большим пальцем по ее губам. Она закрывает глаза и произносит: — Почему мне кажется, что ты не позволишь мне сделать вид, будто я этого не говорила?
Я нежно целую ее подбородок, щеку, изгиб брови.
— Потому что я и не позволю.
— Это была просто фигура речи. Случайный выбор слов.
— Тебе бы хотелось думать, что всё так и было, правда? — шепчу я.
Табби начинает нервничать, ерзает подо мной, как будто хочет сорваться с места и убежать.
— Пусти меня.
— Нет.
— Коннор…
Я очень серьезно говорю ей на ухо: — Ты можешь любить то, как я, например, с тобой разговариваю, не связывая со мной всю свою оставшуюся жизнь, принцесса.
Она замирает. Краска заливает ее щеки. Сердце бешено колотится.
Мое сердце тает, как гребаный кубик льда на солнце.
— Между нами не обязательно должно быть слово из шести букв. Хорошо?
Ее губы кривятся.
— За исключением того, что это слово из шести букв.
— Хм. Ты права. Может быть, нам стоит добавить одну букву, которая выведет нас из опасной зоны, если ты почувствуешь необходимость снова использовать это слово. — Она настороженно смотрит на меня, ее щеки все еще красные. — Чтобы описать, что ты думаешь о моем сексуальном мастерстве, конечно.
Табби стонет.
— Боже. Я создала монстра.
Игнорируя это, я размышляю: — Как насчет … плюбовь? Я плюблю, как ты со мной разговариваешь. — Затем я корчу гримасу. — Нет. Это странно.
Табби закрывает лицо рукой.
— Это всё странно!
По какой-то непонятной причине от этого разговора у меня снова встает. Думаю, мой член так же возбужден из-за оговорки Табби, как и я.
— А как насчет слова «любой»? Это настоящее слово, так что оно не такое странное. «Коннор, я любой твой огромный член! Пожалуйста, позволь мне еще раз его полизать».
Вопреки себе Табби смеется. Она пытается подавить смех, сжать губы, но ее тело сотрясается от усилий.
— Слишком очевидно? Ты права. Это должно быть что-то такое, чего никто другой не узнает. Наше маленькое кодовое слово, тебе не кажется? Что-то, что не выдаст тебя, если ты случайно сорвешься и скажешь это при ком-нибудь еще. — Я на мгновение задумываюсь, а затем произношу: — Ненавижу!
Табби смотрит на меня как на психа.
— Что?
— Ненавижу. Это слово противоположного значения, так что ты почувствуешь себя по-настоящему счастливой, когда будешь говорить это, потому что ты меня терпеть не можешь и всё такое. Например, «Коннор, я ненавижу твое чувство юмора так же сильно, как и твое лицо!». Это гениально, правда?
Сияя от радости, я смотрю на
