Беда майора Волкова - Ника Оболенская
Раскачиваясь, как пьяный, я шел по этому жуткому следу, внутренне умирая раз за разом… потому что мне было страшно увидеть, что там в конце.
Она лежала лицом вниз, раскинув нелепо руки, будто хотела обнять весь мир.
Я даже не почувствовал, как рухнул на колени рядом. Ледяной рукой пытался нащупать пульс, раз за разом не находя жилку.
Сгреб ее, безвольную словно кукла, в объятия. Прижался щекой к груди… и вспомнил, как дышать.
Сердце билось ровно и сильно.
Жива!
Вспышка молнии выхватила из грозовых сумерек темный силуэт рядом.
Пес лежал здесь же. Не доверяя своим органам чувств, придвинулся чуть ближе. Сет никак не отреагировал на прикосновение к морде. Судорожно положив ладонь ему на бок, тут же отдернул. Очередная молния высветила кровавые подтеки на руке. Сет еще дышал, когда ко мне вернулся голос, но не слух.
Я что-то кричал. Я точно знаю, потому что спустя бесконечность меня услышали. Обступили с фонарями, попытались забрать из рук Яну, но я лишь сильнее усиливал хватку.
Поднявшись с ней на руках, я едва не потерял равновесие. Руки потянулись ко мне, но, резко мотнув головой «я сам», сделал первый шаг.
А второй не смог…
«А как же Сет?» — билось в воспаленном мозгу. — «У него обильная кровопотеря, он умрет, если ему сейчас не оказать помощь!»
И я застыл, не способный принять решение.
Вдруг вспомнились слова Ильи: «Война не терпит нерешительных. И выбора как такового не дает. Ты спасешь того, у кого больше шансов выжить… Остальных братьев ты помянешь позже, плеснув на дно кружки спирта».
Как я могу бросить хоть одного из них?!
Я не уверен, что в этот момент я был адекватен, но, когда рядом оказалось знакомое лицо Стаса, смог на секунду вернуться в реальность.
— Все хорошо, Андрюх, скорая уже на месте. Давай… давай ее мне. — И я без колебаний позволил забрать у себя ношу.
Да, так правильно.
Стас свой. Он проследит, чтобы Яну довезли в целости и сохранности до больницы.
У нее все шансы.
Склонившись над псом, стащил с себя футболку и, аккуратно завернув, поднял на руки.
Да, тут не война, а гражданка со своими законами и правилами.
Но даже здесь своих бросать нельзя.
* * *
— Разрешите пройти. — Меня настойчиво отодвигают от двери.
Медсестричка смотрит укоризненно. Знаю уже, что сейчас скажет.
— Ну я же говорила вам, что время посещений давно прошло. Поезжайте домой… — с этими словами она скрывается за дверью моей спящей красавицы.
Лицо дергает в неконтролируемой усмешке. Иронично…
Нет у меня теперь дома. Остов разве что остался. Закопченный, пропахший гарью. Этот запах меня преследует даже в больничных стенах.
Не хочу туда возвращаться, там нет ничего для меня ценного.
Сет отходит от операции под контролем ветеринаров в клинике, куда я его окровавленного притащил, крича во все горло, что мне нужно чудо. И оно явилось в лице крепкого такого мужика за сорокет в хирургической форме. Оценив с одного взгляда состояние пса, тот скомандовал: «В оперблок тащи», — и скрылся за дверью.
Спустя час ко мне вышла одна из ассистенток. В голове мало что отложилось из терминов, но главное я запомнил.
«Зашили. Консервов крови хватило. Стабилен. Ждем. Первые сутки самые важные. Если выживет, то дальше пойдет на поправку».
И я жду.
Яна, Беда моя бедовая, здесь… и ради нее я готов выдрать чертово сердце из груди, лишь бы с ней все было в порядке.
Почему вот так происходит, м? Мы понимаем всю глубину чувств тогда, когда риск потерять навсегда превышает все мыслимые границы.
Не думал, что меня поразит этот вирус «любовь», отмахивался, избегал даже мысли об этом… Пока не понял, что степень поражения фатальна… И никуда мне уже не деться.
Нет универсальной вакцины или противоядия. Да и не нужно это мне…
Я сдохнуть готов, лишь бы моя Беда жила. Готов верным псом у ее ног сторожить наведенный сон… Как Сет защищать до последнего вздоха…
Лишь бы только с ней все было хорошо.
Я не верующий ни разу. Не с моей профессией. Но сейчас я готов молиться всем богам, чтобы Яна скорее очнулась.
Медсестра покидает палату и на мой вопросительный взгляд качает головой:
— Какой же вы упрямец. Смотрите, нажалуюсь главному, отправит вас восвояси… — Бросив взгляд на мои ладони, хмурится: — Да вам и самому не мешало бы подлечиться.
Машу на это рукой.
Сбитые костяшки — меньшее, что меня сейчас волнует.
Оставшись вновь один, падаю на жесткую лавку — мой наблюдательный пост последние пару часов.
Никогда не любил ждать. Но судьба будто в насмешку подкидывает мне этот квест. И я принимаю условия игры.
Я жду.
* * *
К отделу подъезжаю в состоянии, близком к состоянию берсерка, когда все задачи сводятся к одной — уничтожить.
Ловлю настороженные взгляды коллег.
Насрать.
Для меня сейчас важно только одно.
Влетаю в кабинет и встречаюсь глазами с Килей. Всегда одетый с иголочки, весь отутюженный, сейчас он вызывает во мне неконтролируемое желание стереть с его пресного лица вообще все выступающие элементы.
— Я думал, что ты с Яной… — начинает он, а меня просто подбрасывает.
Да как ты смеешь, падаль, о ней говорить?
Без замаха бью ему четко в нос. Летеха вопит, а мне мало… Мало крови! Сметаю все с его стола и тяну эту паскуду за грудки.
— Я не буду спрашивать, зачем тебе это всё, — выплевываю ему в окровавленное лицо. — Меня не ебет, с кем и как ты проворачиваешь свои дела…
Кровь из разбитого носа заливает ему подбородок, капает на идеально отглаженный воротничок. А я только усиливаю хватку, перекрывая доступ к кислороду.
— У меня к тебе один вопрос. — Смотрю в испуганные глаза. — Ее за что?!
Чеку срывает. И следующие удары я наношу со всей накопившейся злостью.
— За что?!
У Кили вместо лица месиво, а мне все мало…
Я кричу, когда меня отдирают от него. Вырываюсь из хватки, но руки только сильнее скручивают.
— Андрюх, ты чего?..
— Эй, друже, успокойся!..
— Черт, вызовите скорую Соловьеву…
— Бля, ну как ты так?!.
Сыпется со всех сторон, но я смотрю только на рожу утирающего кровь Кили. Еще бы мгновение, и я задушил бы его голыми руками.
— Оставить!!! — рявкает с порога Смордина.
Ему достаточно одного взгляда, чтобы оценить обстановку.
— Волков, живо ко мне в кабинет! — Расстреливает меня словами. — Кто-нибудь принесите аптечку и окажите помощь лейтенанту.
— Может, лучше скорую… — кто-то начинает, но Гора
