Безжалостные наследники - Ана Уэст

— Итак, — сказал я, — какое у нас сегодня кодовое слово?

Она резко подняла голову.

— Что?

— Ну, — пожал я плечами, — кодовое слово, которое мы будем использовать, чтобы сообщить друг другу, что хотим уйти.

На её лице появилось странное выражение.

— А. Понятно.

— Как насчёт… Оклахома?

— Оклахома? — Она наморщила нос. — Как из фильма?

— У тебя есть что-то получше?

Сиена наклонилась ближе, постукивая идеально ухоженными ногтями по бокалу. Её глаза загорелись, а на кроваво-красных губах медленно появилась сексуальная улыбка.

— Дорогой, ты должен знать, что мне не нужно стоп-слово.

Я сглотнул, внезапно почувствовав сухость в горле. Прочистив горло, я налил себе ещё шампанского.

— Тогда Оклахома.

Машины наших родителей подъехали к банкетному залу, где нас уже ждали репортёры. Камеры засверкали, когда я вышел из машины и повернулся, чтобы помочь Сиене. Она настороженно посмотрела на репортёров, скорчив гримасу.

— Улыбнись, — прошептал я, наклоняясь ближе. — Нам осталось сыграть ещё одну, последнюю роль.

Её губы скривились, но на этот раз у неё не было ответа. Мы поспешили сквозь толпу внутрь, а Деррик и его охрана не дали репортёрам последовать за нами. Наш приём проходил в правом зале со сводчатыми потолками, позолоченными и украшенными хрустальными люстрами. Столы были накрыты кремовыми скатертями, в центре которых стояли красные розы. У дальней стены был накрыт фуршетный стол, а в углу стоял семиъярусный свадебный торт. Торт тоже был украшен розами, а в средину добавили несколько жемчужин.

И, конечно же, открытый бар. Без него мы были бы не итальянцами.

Мне бы хотелось сказать, что я хорошо помню нашу свадьбу, но, честно говоря, всё прошло как в тумане. Я помню наш первый танец, когда Сиена была напряжена, как доска, под моими руками. Я помню, как разрезал торт, опасаясь ножа в её руках. Я вспомнил, как напился в стельку, лишь бы не выслушивать нескончаемый поток поздравлений.

И я помнил это проклятое напряжение. Даже в банкетном зале наши семьи держались порознь. Я видел, как большинство Скарано смотрели на Розани с откровенным презрением, и Розани выглядели не лучше. Наши отцы, вероятно, разослали предупреждения перед свадьбой. Ни один член семьи с обеих сторон не осмелился затеять драку. Только не на глазах у наших отцов. Всего одну ночь наши семьи были вынуждены терпеть друг друга.

К концу вечера я был на пределе. У меня болели щёки от того, что я заставлял себя улыбаться часами напролёт. Мои ноги затекли в тесных кожаных туфлях, и я устал притворяться. Когда часы пробили полночь, мне захотелось сбежать, как Золушке.

Сиена появилась из ниоткуда как раз в тот момент, когда я заказывал ещё один напиток. Она наткнулась на меня и схватила за руку, чуть не сбив нас обоих с ног.

— Оклахома.

Я моргнул в ответ.

— Что?

Её глаза отчаянно расширились, голова дёрнулась в сторону. Мой взгляд скользнул по комнате туда, куда она указывала. На двери.

Она указывала на двери?

— Оклахома, — повторила она на этот раз более серьёзно.

О?

— Чёрт. Точно. — Я отменил заказ на напитки и взял её за руку.

— Только ты мог забыть своё же кодовое слово, — пробормотала она.

Мы нашли наших родителей и сообщили им, что уходим. Эмилия поцеловала дочь и прошептала что-то, чего я не расслышал. Выражение, которое я не смог определить, промелькнуло на лице Сиены, прежде чем она отстранилась. Мой отец только хмыкнул, посмотрев на часы. Он, вероятно, тоже считал минуты до того, как сможет уйти. Я оттащил Сиену и поспешил к двери.

Ещё несколько шагов, и мы будем свободны.

Выйдя на улицу, я впервые по-настоящему вздохнул с тех пор, как произнёс эти чёртовы клятвы. Несмотря на жару и влажность летней нью-йоркской ночи, я почувствовал себя легче. Водитель лимузина завёл машину, пока я помогал Сиене сесть. Она отодвинулась от меня как можно дальше, но у меня не было сил беспокоиться об этом.

Дорога домой была тихой и напряжённой. Только тогда до меня дошло, куда мы едем, и что мы собираемся делать. Точнее, не делать. Молодожёны с нетерпением ждут первой брачной ночи, но я сильно сомневался, что Сиена сейчас думает об этом. Она переплела пальцы, поджав губы.

Она казалась... взволнованной?

Я не забыл, как она настаивала на том, чтобы я никогда не видел, что у неё под одеждой, несмотря на то, что произошло в ночь наших мальчишников и девичников, и я был уверен, что она тоже не забыла, что я обещал ей той ночью.

«Я не позволю тебе кончить, пока ты не попросишь об этом. И я не буду трахать тебя, пока ты этого не сделаешь.»

Вероятность того, что произойдёт что-то из этого, была невелика, но это не мешало моему члену дёргаться при одной мысли об этом.

Глядя в окно, я на мгновение растерялся, когда мы поехали в сторону Квинса. Я совсем забыл, что отец говорил мне о том, что они нашли нам жильё. Наши вещи перевезли туда сегодня. На самом деле там довольно мило. Более современно. В доме было три спальни, три полноценные ванные комнаты, большая гостиная и кухня открытой планировки с мраморными столешницами. Я позволил Сиене заняться оформлением дома и ещё не видел, что она выбрала, так что, когда я наконец открыл дверь в наш новый дом, меня ждал приятный сюрприз.

Вдоль ближайшей к двери стены стояла книжная полка с небольшим уголком для чтения. Бежевое кресло было завалено подушками, а на спинку был накинут плед. Перед огромным телевизором стоял такой же диван, а между ними – круглый журнальный столик, который стоял на мягком светло-коричневом ковре, и который выглядел слишком уютным, чтобы лежать на полу. Сиена даже добавила несколько горшков с разными папоротниками и зелёными листьями, чтобы оживить пространство и добавить красок, а на стенах уже висели картины в позолоченных рамах. Над камином оставалось свободное место, вероятно, для одного из наших свадебных портретов.

Полагаю, можно было бы и поучаствовать в этом фарсе.

И всё же мне казалось, что я должен сказать ей, что я думаю, хотя у нас с ней вошло в привычку ссориться.

— Ух ты, — сказал я, тихо закрывая за ней дверь. — Выглядит очень красиво.

Она удивлённо оглядела комнату, а затем посмотрела на меня, словно не могла поверить,