Прекрасная новая кукла - Кер Дуки

Вода душа бьёт ледяными иглами, но под ней пляшут другие картины: бледные изгибы её тела в синем свете экрана, тень между грудями, дрожь в голосе, когда она слушалась. Ничего прекраснее я в жизни не видел. Вчера я сорвался с цепи — требовал, приказывал, глотал её стоны через помехи связи. А она… она подчинялась. Раскрывалась. Доводила себя до края, и я слышал, как там, на том конце, что-то внутри неё ломается и звенит, как хрусталь. Она была создана для этого. Для меня.

Я одержим. До мозга костей.

Натягиваю рваные джинсы, чёрную футболку Metallica, швыряю ноги в тяжёлые ботинки. Выхожу — и он уже стоит у двери, прислонившись к косяку, с двумя стаканчиками Starbucks в руках. Янтарные глаза спокойны, расслаблены. То напряжение, что висело между нами последние дни, будто испарилось.

И это бесит ещё больше.

Что-то между нами сломалось. Сдвинулось. Ками. Это всё она. Если бы я придумал, как перерезать ей глотку и спрятать тело так, чтобы Таннер не вынюхал, я бы сделал это не моргнув. Ещё успею. Обязательно обдумаю.

Мы молча грузимся в его чёрный «Эскалейд». Он ведёт машину, не говоря ни слова, минут десять, прежде чем разжать зубы.

— Вчера все хорошо прошло, я полагаю, — бросает он, не отрывая взгляда от дороги.

В голове проносится вихрь: кровь, пакет, её испуганные глаза за стеклом, их тела, сплетённые в грязном танце. Нужно мгновение, чтобы собрать мысли в кучу.

— Да, — выдавливаю я. — Сучка орала как резаная, когда я отрезал ей язык. — Смотрю в боковое окно, чтобы скрыть ложь на лице.

— Хм. А тот парень? Случайность?

— Устранение свидетелей. Первое правило твоего клуба.

Он фыркает, и я позволяю себе кривую усмешку.

— У меня для тебя подарок, Бенджамин. То, что ты заслужил, — в его голосе пробивается редкая нота — гордость? Мои плечи нехотя расслабляются.

— Если это ещё одна кукла — не интересно.

— Лучше. Намного лучше.

Мы едем. Время расплывается. Час, может больше. Город остался далеко позади, когда он сворачивает на грунтовую дорогу, втиснутую между стенами сплошного леса. Нервы начинают позванивать тонким, опасным звоном.

Он везёт меня в лес, чтобы прикончить?

Может, попробует. Другие пытались.

Хотя нет. Если бы Таннер захотел моей смерти, он бы перерезал глотку пока я сплю, а его уборщики сделали бы всё остальное.

Дорога тянется долго. Внутри нарастает странное ожидание — от кофе, от неизвестности, от всего сразу. Наконец мы упираемся в старый, обшарпанный трейлер. Разочарование ударяет, как пощечина. Я ждал чего-то… большего.

— Не дуйся, Бенджамин. Это не твой сюрприз.

Я стискиваю челюсти, но киваю. Он паркуется, выходит. В своём безупречном костюме на фоне этого леса он смотрится как инопланетянин. Я следую за ним за трейлер, к задней части — и там вижу его: бетонный холм с тяжёлой, встроенной в землю дверью.

Волнение снова поднимается, тёплой волной.

— Что это? — спрашиваю я.

Он бросает мне ключ на цепочке с черепом. — Посмотри сам, Монстр. Всё это твоё. — Он ухмыляется по-волчьи, но в уголках глаз читается что-то новое — неуверенность? Ему важно, чтобы мне понравилось. А мне уже нравится.

Отпираю ржавый замок, с силой дергаю дверь. Та со скрипом поддается, открывая не лестницу, а уходящий вниз, в темноту, спуск.

— Что за хрень? — вырывается у меня.

— Бункер. Купил у параноика, готовившегося к концу света. Старик знал толк, — говорит он, и в его словах звучит странное уважение. Похоже на моего отца. — Он умер. А теперь это моё. Твоё. Мой подарок.

Я бросаю ему через плечо ухмылку и спускаюсь вниз — глубоко, метра на четыре как минимум. Он следует, щелкает выключателем.

И у меня перехватывает дыхание.

Это не дыра. Не склад. Это дом. Кто-то планировал жить здесь, когда наверху всё рухнет. Просторная гостиная с диваном, кухня с холодильником, всё по-настоящему. Как ребёнок, я шагаю по этому подземному царству. Полки ломятся от консервов, воды, припасов. Нахожу спальню с широкой кроватью — и мой член тут же отзывается тупой болью, когда представляю на ней Бетани. Растянутую. Обнажённую. Мою.

— Мне нравится, — рычу я. — Чёртовски круто.

— Самое интересное впереди, — говорит он и ведёт меня дальше, по длинному коридору, к ещё одной двери.

Распахиваю её — и широкая ухмылка расползается по моему лицу. Не совсем то, как сделал бы я, но… работает.

Три камеры. Прочные, из толстого прозрачного пластика, точь-в-точь как та, в которой он возился с Ками. В каждой — тяжёлый висячий замок, вентиляционные отверстия под потолком. Внутри: сложенное одеяло, миска, ведро. Всё помещение выложено плиткой, с дренажным сливом посередине. Можно смыть всё, что угодно.

— Ну что? — спрашивает он, и его улыбка широка, почти искренна. — Эту часть я сделал специально для тебя.

Мне хочется спросить, нравится ли ему его собственная камера. Но не сейчас. Потом. Когда он будет заперт внутри, а я буду резать Ками у него на глазах, вот тогда спрошу.

— Всё идеально. Я заберу её сегодня же, — говорю я, уже поворачиваясь к выходу.

Он хватает меня за бицепс, железной хваткой.

— Притормози, убийца. Так не делают. Нужен план. А это не план.

— У меня есть план, — огрызаюсь я. — Приглашу на свидание. Приведу сюда. Она пойдёт добровольно. Бетани хочет меня.

Его янтарные глаза сужаются, сканируя меня. — С каких это пор?

Я замираю. Челюсти сходятся. — Может, если бы ты не был так занят со своей Ками, я бы тебе уже рассказал.

Наши взгляды сталкиваются — жарко, опасно.

— Так расскажи сейчас. Что я пропустил? — Его голос мягок, но под мягкостью — лёд.

— Я поцеловал её. Столкнулся с ней и поцеловал. — Губы сами растягиваются в улыбку. Не говорю про секс по телефону. Не говорю про слежку в книжном. Не говорю про кукол, про то, что она, кажется, знает. И уж точно не говорю про Диллона Скотта, ебучего полицейского, который чуть не испортил всё.

— Странно, — произносит он задумчиво.

— Что странного?

— Не знаю. Звучит… неправдоподобно.

Я смотрю ему прямо в глаза, не моргая. — Столкнулся с ней вчера. Она подняла на меня глаза, и там было… притяжение. Я спросил, можно проводить. Она почувствовала связь, Таннер. Я видел это. Проводил, поцеловал