Кон. Его бешеная страсть - Гудвин

Боковым зрением вижу как Влас девку за локоть выдергивает. Как бешенный зверь свою добычу.

— Ты, блять, смерти что ли ищешь?! Я сказал все! Уходим!

И тут я вижу как Влас на нее смотрит. Блять, усмехаюсь, я этот взгляд знаю, потому что сам так на Медовую смотрю. Девка не долго думая херачит друга по плечу какой то деталькой от бомбы, явно тяжелой.

— Я сказала, у меня еще есть время, которое ты сейчас тратишь впустую! — угрожающий шаг в его сторону делает, смотрит с яростным вызовом в глазах. — Так что или помоги, или проваливай! Тебя никто не держит.

Ахуеть. На Стаса взгляд бросаю. Тот в ответ на меня поглядывает с тем же ахуем в глазах.

Девка Власа совсем отбитая, моя хотя бы жить хочет. А эта сама на взрывчатку наваливается не дожидаясь ответа, дальше на гайки разбирает это устройство смерти.

Друг матерится, головой из стороны в сторону крутит, губы со злостью сжал. Но при этом рукава на футболке начинает закатывать, к бомбе подходит.

— Говори что делать.

Глава 35

Кон.

Пошла последняя минута. Влас с мутной девкой все пытаются взрывчатку аккуратно снять. Стас все так же валяется, что то кажется даже напевает себе под нос.

— Кон...

Медовая говорит почти шепотом, глаза усталые на меня поднимает и я, сука, только сейчас вспоминаю, что врач ей отдых прописывал.

Какой тут нахуй отдых?! Какой нахуй врач?! Голова работает на будущее, но не принимает что “будущего” осталось меньше минуты.

— … я больше не могу, я ее не чувствую.

Руку с пультом поднимает. Обхватываю ее кулак. Сжимаю. И ее саму продолжаю держать.

Секунды катятка как камни с горы — неумолимо. Медовая всхлипывает, сама сильнее жмется, льнет ко мне.

Внутри все горит, бурлит, как вулкан который вот вот взорвется. Поворачиваюсь спиной к бомбе, бешеную собой прикрываю, словно это хоть как то может ей помочь.

Сука!

Ненавижу когда нихуя не контролирую! Особенно сейчас, когда ОНА под ударом. А я нихуя не могу. Кроме как тупо быть рядом.

Девочка моя цепляется за меня, словно с какой то слепой верой в лучшее. Рукой ей в волосы ныряю, тяну, чтобы голову на меня подняла. В губы впиваюсь. Сука. Мои, блять, губы, которые так податливо раскрываются навстречу. Мягко обхватывают мои. Так что это просто невыносимо! Это, блять, не может быть в последний раз!

Я нихера не насытился. Не успел извиниться как следует за всю хуйню что случилась.

Блять, да я даже согласен на “долго и счастливо” лишь бы взрывчатка оказалась бутафорской!

Медовая слегка постанывает, когда углубляю поцелуй. Жадно, без предупреждения, не церемонясь. Будто хочу душу из нее вытянуть до последней капли. Потому что моя. Она моя до кончиков волос, до последней нотки медового аромата. И мы оба это знаем.

Вот только…

Блять!

Да похуй!

Хочу чтобы она тоже знала. Хочу чтобы слышала. Хочу отчеканить в ее голове, что я — ее.

Что, сука, я полностью ей принадлежу так же как и она мне! От губ ее отлепляюсь, отстраняюсь, но все еще близко, так чтобы чувствовать ее дыхание кожей.

— Бешеная, — тело колотить начинает, словно я школьник, который первый раз девочку гулять зовет. Гулять не гулять, а такого я еще никому, блять, не говорил. — я тебя тоже. — Медовая всхлипывает, при этом брови хмурит, не понимает о чем я. — Люблю, блять, тебя. Пиздец как люблю!

Вжимаюсь в нее на сколько могу, чтобы на физическом уровне почувствовала, поняла, осознала. Сердце херачит на износ, когда вижу как она на меня смотрит. С шоком, непониманием, удивлением.

А потом вдруг усмехается, так тепло, спокойно и меня отпускает.

Стеша.

Ушам не верю. Он действительно это сказал?

Может я уже умерла и это просто какая то потусторонняя реальность? Если так, то мне нравится. Но поверить в это не получается, потому что сердце мое бьется слишком живо для загробной реальности. И от того только ярче воспринимается признание старого.

Он любит.

Меня.

Во рту все пересохло. В голове ничего, кроме эха его слов. От такого потрясения я даже про пульт забыла, но он напомнил о себе сам.

Красный индикатор вдруг начинает мигать и кажется я даже слышу как тикают секунды, но вполне вероятно, что это только в моей голове что то щелкает.

Последние десять секунд полетели.

Ну что за гадство, старый только на признание всей жизни раскошелился. Вот нужно ему было до самого конца тянуть?!

Не мог раньше эту романтику в своей грубой манере выложить?

При других обстоятельствах я бы пищала от восторга. Но сейчас просто обнимаю Кона за шею, сильно сильно. В висках стучит. Сердце бьёт как молот по наковальне. Слезы катятся градом.

Боже, как много хочется сказать и насколько все слова кажутся незначительными.

— Прости…

Шепчу утыкаясь носом в его шею. Руки скользят по спине мужчины, чувствую тугое сплетение мышц, яростное биение сердца, глубокое дыхание.

Он такой живой, такой горячий, такой мой. И от этого только хуже. Потому что он не ушел, а мог. Мог жить за нас двоих.

Черт!

За спиной Кона вижу как девушка с остервенением и при этом максимально спокойным лицом что то откручивает от бомбы. Не хочу смотреть. Не хочу ничего видеть и чувствовать, кроме моего мужчины в последние секунды.

Насладиться тем что он по настоящему мой. Официально. Мой Кон. Старый. Давлат.

Шесть секунд. Кон дрожит, касается губами кожи возле уха. Стас что то тараторит невнятно, надеюсь молится за нас всех. На фоне металлический стук инструментов и шумное, напряженное дыхание Власа.

Пять секунд. Сглатываю ком в горле, но он словно становится еще больше, давит на стенки изнутри, не дает спокойно дышать.

Четыре секунды. Кажется мое сердце отказывает раньше взрыва. Резкий, оглушающий голос Стаса ощущается как колокольный звон в тишине туманного утра.

— Сука! Ну так и знал! Покой мне только сниться!

Глава 36

Зажмуриваю глаза. Сильно. Очень сильно.

Кон вдруг отстраняется, больше не стискивает меня в стальной хватке. И я на автомате, вслепую цепляюсь за него. Как ребенок, который боится потеряться в толпе людей.

Через мгновение чувствую как мужчина обхватывает мое лицо двумя руками, но не так как обнимал пару секунд назад. Нежнее, мягче, трепетнее.

Его ладони — большие, горячие, слегка