И всё-таки я выберу тебя! - Лина Черникина

Падали осенние листья, дул легкий сентябрьский ветерок. Пахло отцветающими лепестками, ранетками, прохладой. И я сама не поняла, как заплакала и рассказала всё давней подружке. Боялась, что она отреагирует так: «Я же еще десять лет назад предупреждала — не связывайся с ним!» Или так: «Ну и что он тебе такого сделал, чтобы из дома убегать? Ты же жила, как королева! Квартира трехкомнатная, на работу ходить не надо… Я бы на твоем месте к мужу вернулась!»

Но Лариска ничего такого не сказала. Она снова обняла меня и с воодушевлением произнесла:

— Не плачь, Аринка! Ты справишься. Если здесь останешься, я тебе помогу. Ты не гляди, что я такая — толстая многодетная мамаша, у меня в городе много связей! Тебе можно в садик пойти, туда и сыночка пристроишь. Сначала нянечкой или на кухню. Потом, глядишь, воспитателем станешь. Или лучше в пекарню! Сейчас эти пекарни растут — как грибы! Ты же классно печешь, тебя возьмут. Начнешь работать, снимешь жилье, от родителей съедешь. Справишься.

— А если Егор за мной приедет? И за сыном?

— Пошли его подальше — вот и всё. У меня муж простой, как три копейки, но чтобы руку на меня поднять — да ни за что! Скорее я его сковородкой огрею, чем он меня.

— Чувствую, добавит мне Егор проблем, потреплет нервы. А еще у меня все вещи остались в Москве. И мои, и сына. С собой только паспорт. Приехала ни с чем, без копейки денег, представляешь?

— Ну, вещи — дело наживное. Деньги тоже. Но я вижу, Аринка, не это тебя беспокоит.

— Не это… — кивнула я, вспомнив серые морозные глаза Кирилла. — Не позвонил. Не написал. Ну как так? Или что-то стряслось, или я опять поверила не тому человеку.

— Ну, если бы стряслось что-то совсем плохое, об этом бы уже сообщили в криминальной хронике, — оптимистично заявила подружка. — Ты не бери в голову. Если любит — объявится. А если нет — то зачем тебе такой?

Только она проговорила это, как мой телефон выдал звонкую трель.

Глава 30. Что это значит?

Волнуясь, я посмотрела на экран телефона. Я очень надеялась, что звонит Кирилл, все это время я ждала от него известий. Но это мог быть и Егор. Муж опять устроит дикий скандал, а я так от всего этого устала.

Но номер был незнакомый.

— Да не отвечай ты! — махнула рукой Лариса. — Мошенники, наверно. Сейчас постоянно всякие аферисты звонят.

Но я все-таки нажала на значок — зеленую трубку и едва не уронила смартфон, потому что услышала истерические, обрывистые женские выкрики. Дама выплескивала на меня ненависть:

— Ты! Всё ты!.. — дальше шли печатные и непечатные слова, из которых самым мягким было слово «гадина». — Из-за тебя всё случилось! Нагадила — и сбежала, да?! Притворяешься цветочком, снегурочкой, а на самом деле — последняя сука и шлюха! Да еще и стукачка, вот кто!

— Подождите, вы кто вообще? — похолодев, проговорила я, чуть не подавившись словами.

— Не узнаешь? Что ты опять притворяешься?! Вот ты такая и есть… Прикидываешься лапушкой, а сама — кобра!

— Да не кричите вы так, у меня уже ухо болит!

— Ухо у нее болит! Я как тебя встречу, у тебя не ухо заболит, у тебя вся морда заболит, ясно? Я тебя, змею, пригрела, на работу с улицы взяла, без образования в приличное место пристроила, а ты решила так мне отплатить? Вот тварь! Думаешь, отомстила? Жизнь мне сломала? Да нет, ты ее только покалечила слегка! Но я не из тех, кто гнется! Не из тех, слышишь! Я еще поднимусь и такое тебе устрою, мало не покажется! За всё заплатишь, за всё!

— Ничего не понимаю… — изумленно пробормотала я. — Это… Мила Алексеевна, что ли?!

— Да! Мила! Алексеевна! А ты… — дальше пошли такие выражения, будто их произносит не деловая женщина-босс, ухоженная и стильная, а бомжеватая пьяница возле помойки.

— Как это я вам жизнь сломала? — искренне удивилась я. — Вообще-то, это вы с моим мужем!..

— С твоим мужем?! Ахаха! — Миледи перебила меня и противно, наигранно засмеялась. — Да он всегда был моим мужем! Мы только до загса не дошли, а так — всегда были вместе. И до тебя, и с тобой, и после будем! Ты — инкубатор, ты нужна была ему, чтобы пацана родить, так и знай! Ты для него поломойка! Ты для него прачка, кухарка! Кукла резиновая, чтобы... чтобы сливать, когда меня рядом нету! Вот он и держит тебя, как бесплатную проститутку и прислугу! Думаешь, после того, что ты натворила, он с тобой останется?! Да никогда! Думаешь, ты победила?! Не надейся! А за то, что ты сделала, ты ответишь! Я тебе морду расцарапаю! Я тебя закажу! Я… Где бы ты ни была, я до тебя дотянусь… — и снова отборный крепкий мат.

Я представила роскошную блондинку Миледи с длиннющими ресницами, подкачанными губами, в шикарном дорогом костюме, в модном офисе… Бордовую от злости, плюющуюся грязными словами. И тут же вспомнила, как сладко она постанывала, подставляя моему мужу свой белый круглый зад. Как же мне стало противно!

— А что я вам сделала? Вы так орете, будто не вы, а я вашего мужа соблазнила! — я решила высказать ей всё, что думаю, но не успела. Услышав слова про «вашего мужа», она выругалась и отключилась.

В телефоне раздались гудки, и я медленно отодвинула трубку от уха. Я так и не поняла, что означает эта сумасшедшая истерика. То, что я ночевала с Кириллом, Миледи уж точно никаким боком не касается. Наоборот, она должна радоваться — есть повод сблизиться с Егором, оставив меня в стороне.

Так из-за чего же она так разоралась? Я и не думала, что Миледи может так вопить. Она всегда старательно носила образ этакой ледяной Снежной королевы.

Снежная королева, которая занимается сексом в рабочее время в собственном офисе с чужим мужем.

— Что это за баба там так орет, будто ей лохмы выдирают? — поинтересовалась Лариса. — Какой голос противный!

— Это она. Миледи. Любовница моего мужа, о которой я тебе говорила.

— Вот наглая, еще совести хватает звонить! А что ей от тебя надо-то?

— Не знаю. Мне кажется, она сошла с ума, — пожала плечами я. — Говорит какую-то чушь. Что я ей жизнь сломала и все такое. Представляешь, она спит с моим мужем — а я ей сломала жизнь! Прекрасно.

— Так что это всё значит? — удивилась Лариса.

— Да