Сладкая как грех - Джей Ти Джессинжер
— Не извиняйся за то, что разозлилась, Кэт. — Он метнул на меня взгляд. — Лучше извинись, что солгала мне. И больше никогда так не поступай. — Нико наклонился и потерся щекой о мою щеку, убрал волосы с моего уха и прошептал: — Ты меня слышишь?
Мой прерывистый выдох должен был послужить утвердительным ответом, потому что я поняла, что не в полной мере контролирую свою способность говорить. Его язык, теплый, влажный и восхитительный, скользнул по краю моего уха. Он слегка прикусил мою мочку и втянул ее в рот. Его большая рука легла мне на живот. По ее следу побежали мурашки и искры.
Погрузившись в ощущения, я закрыла глаза.
Нико стянул полотенце с моих ног. Прохладный воздух коснулся моей груди и бедер, и я поняла, что полностью обнажена перед ним. Как ни странно, я не стеснялась. На самом деле я изо всех сил боролась с желанием бесстыдно раздвинуть ноги и показать на свою промежность, крича: «Съешь это чертово печенье!»
Какая шлюха.
И — что еще хуже — какое ничтожество. Можно подумать, что последние десять лет я жила в монастыре, настолько я была возбуждена. Что, черт возьми, он сделал с моей решимостью?
— Скажи это, детка, — прошептал Нико мне на ухо. Его рука скользнула вниз, к моему животу. — Скажи мне, что ты больше никогда не будешь лгать своему мужчине.
Было ли это нелепо — то, что я испытывала восторг от того, что Нико называл себя моим мужчиной? Я не знала. Мне было все равно. Я знала только, куда хочу направить его умелые пальцы. И что я сделаю практически все, чтобы они оказались там.
— Да. Да. То есть нет. И то, и другое. Что угодно. Я не буду.
Боже, какой я была жалкой.
Он ущипнул меня за бедро, а затем погладил в этом месте. Его пальцы опасно приблизились к цели.
— Ты не будешь… что?
Его голос стал жестче. Нико наклонился ко мне и втянул в рот один из моих сосков. Я ахнула и выгнулась ему навстречу. Его язык кружил вокруг моего соска, а его палец — вокруг моего пупка. Я задрожала, чувствуя себя такой же жидкой, как масло в масленке, оставленное под летним солнцем.
— Ах… я вроде как… забыла вопрос.
— Ну же, детка, ты можешь лучше, — упрекнул он меня, усмехнувшись. Нико перешел к другому соску и уделил ему столько же внимания, сколько и первому, снова тихо рассмеявшись, когда я заерзала, не в силах сдержать стон удовольствия.
— Я не буду тебе лгать. Я не буду. Не буду… о боже. Пожалуйста, не прекращай это делать!
Его зубы скользнули по моему соску. Он прикусил его сильнее, чем раньше. Я дернулась, вцепившись руками в простыни. Его пальцы легко коснулись моей промежности, и я всхлипнула, произнося его имя.
Мои бедра сами подались навстречу его руке. Я знала, что я влажная. Знала, что Нико это почувствовал, как только услышала тихое рычание желания, вырвавшееся из его груди. Он провел большим пальцем по моему клитору, и я, вдохнув, раздвинула ноги.
— Ты красивая, — прошептал Нико, касаясь губами моей груди. — Черт. Кэт. Ты такая красивая.
Рука, на которую он опирался, скользнула мне за спину и притянула меня к себе, прижав к своему твердому телу. Я запустила пальцы в его густые мягкие волосы и придвинула его голову к себе, отчаянно желая оказаться как можно ближе. Его грудь обжигала. А губы на моей коже обжигали еще сильнее.
— С тобой я чувствую себя красивой, Нико, — прошептала я, закрыв глаза. Мое тело пело от его прикосновений. — С тобой я чувствую себя самой красивой женщиной на свете.
— Это потому, что ты такая и есть, — сказал Нико и погрузил пальцы глубоко внутрь меня.
Я застонала. Моя голова откинулась на подушку. Я приподняла колени. Мой таз подался навстречу его руке.
Вот так я и проснулась.
Голос Нико был низким хрипом у меня над ухом.
— Ты кончишь для меня. И когда ты это сделаешь, то будешь моей, детка. Ни один другой мужчина не сможет прикоснуться к тебе. Ни один другой мужчина не получит твою улыбку, твой взгляд, твой смех. Ты отдашь все это мне, и только мне.
О, его пальцы. И его слова. Волшебство. Я уткнулась лицом ему в шею и прижалась губами к его горлу, отчаянно желая ощутить его вкус, отчаянно желая быть как можно ближе. Мое тело выгибалось в такт медленным, размеренным движениям его пальцев внутри меня. Я дрожала. Я парила. Я растворялась в нем, и, черт возьми, мне хотелось этого.
Разумеется, судьба решила, что будет забавно прервать эту прекрасную интерлюдию мелодией, которую я уже начала ненавидеть: звуком дверного звонка.
Он звенел так громко, что казалось, будто эхо разносится по всему дому, как от выстрелов. Я резко открыла глаза. Мы с Нико замерли. Дверной звонок издевательски повторял свою мелодию снова и снова, как будто ее включили на повтор.
Не убирая руку с моего интимного места, Нико оглянулся через плечо на часы на противоположной стене. Он зарычал, и я не думаю, что когда-либо слышала такой расстроенный звук. На самом деле я ни о чем не думала. Просто балансировала на грани освобождения. Мой голос звучал хрипло.
— Что происходит?
Он повернулся ко мне. Эти темные, как штормовое море, глаза снова были на месте, как и хмурый взгляд.
— Группа уже здесь. Я и забыл, что они придут.
О. Отлично. Группа была здесь. Какое чудесное завершение чудесного дня.
Мне хотелось закричать от разочарования. Или, может быть, натянуть одеяло на голову и спрятаться, пока не наступит утро и я смогу забыть этот день, как страшный сон. Похмелье, толпа, ревность, разоблачение ревности, а теперь еще и сексуальное разочарование.
Последнее, что я ожидала услышать в тот момент, был тихий довольный смех.
Черт. Этот человек читал меня как открытую книгу.
— Не смейся надо мной.
Хмурое выражение лица Нико сменилось удивлением. Блеск в его глазах был еще более довольным, чем его смех. Он медленно убрал пальцы, заставив меня вздрогнуть, а затем провел ими вверх и вниз по моему лобку, сосредоточившись на пульсирующем бугорке. Он зажал его между пальцами и потянул. Я ахнула, напряглась и широко раскрытыми глазами уставилась на него. В дверь продолжали звонить. Нико не обращал на это внимания.
— Ты снова собираешься скрывать от меня свои чувства, Кэт?
Ласка. Потягивание. Ласка.
— Я… я не могу… ладно, да, наверное. — Последняя фраза прозвучала на
