Бракованный Тесак - Аля Миронова

— Сволочь! — истошно кричу, оказываясь перекинутой через плечо. — Живо поставь меня на ноги! Мутант неотесанный! Животное!

— Ух, как ты громко кричишь! — фыркает Гробников, размашисто шагая в свою временную комнату. — Но это не станет для нас проблемой, дорогая моя. У меня для тебя есть аж три варианта. Интересно?

— Козлина ты безрогая! Знаешь, куда можешь засунуть свои варианты?! Причем, для каждого найдется отдельное место!

— Хм, тогда всего один.

Мгновение, — и я оказываюсь сидящей на заднице около батареи. Еще одно, — как что-то лязгает, мои руки тянут вверх и я понимаю, что не могу их опустить, потому что… Прикована наручниками!

Собираюсь снова заорать, но не успеваю, потому что в мой рот запихивают тряпку, поверх которой завязывают пояс от моего же халата.

Мотаю головой, пробуя освободиться, но ничего не выходит. Пытаюсь хотя бы ногами достать до гребанного засранца, однако и здесь меня ждет фиаско — уж больно шустрый, гад.

— Я приеду минут через тридцать, мне нужно поставить машину и забрать другой транспорт. Не скучай, — по дороге на выход бросает Тесак.

Мычу, топаю, в попытках как-то остановить или разжалобить эту сволочь, но ничего не выходит. Хлопает входная дверь. На глаза наворачиваются предательские слезы.

Я никогда не думала, что женщина настолько беззащитна перед мужчиной.

У меня перехватывает дыхание от накатывающей паники и вечного, как мир: “А что, если…”. Уши закладывает, а глаза застилает сплошная пелена слез.

Кожей ощущаю легкий ветерок, а затем мои руки получают свободу. Господи, кто это?! Неужели, дура, сама маньяка накликала?! Это ведь не может быть Егор?! Прошло от силы несколько минут. Боже, прошу тебя, я буду хорошей девочкой! Только пусть это будет не маньяк!

Словно слепой новорожденный котенок, тьфу, щенок, на ощупь пытаюсь уползти подальше от рук, которые где-то совсем рядом.

— Ну тише-тише, — нашептывает знакомый голос. — Прости, что напугал.

Чужие пальцы сначала вытирают от слез мои щеки, затем освобождают рот.

Протираю руками глаза и стараюсь проморгаться. Гребанный Тесак собственной персоной сидит передо мной на корточках!

— Сволочь! — моя ладонь врезается в чуть колючую щеку. — Хам неотесанный! — еще удар. — Мутант тупоголовый! — новый замах.

Только удара не следует, потому что мое запястье попадает в тиски крепких пальцев. Хочу сказать, что он — гад отбитый, только слова так и тонут где-то внутри.

Потому что в мой рот врезаются жесткие губы и наглый язык, который словно бы попадает к себе домой. На меня обрушивается целая буря эмоций: от ненависти до томительного желания. По моему телу со скоростью света, наверное, разносятся импульсы с кончика языка, который несмело отвечает Гробникову на его подчиняющий, поглощающий поцелуй.

Егор дергает меня на себя, вынуждая его оседлать. Благодарю высшие силы за то, что после нашего вчерашнего столкновения влезла в пижаму, хоть и с шортиками.

Тем не менее, тонкая материя не способна скрывать мое накатывающее животное возбуждение, которому я продолжаю отчаянно сопротивляться.

Только как можно противостоять безупречному мужчине, рычащему в твой рот? Тому, чьи руки ласкают обнаженную кожу. Экземпляру, который буквально накрывает своей сильной аурой.

Я отвечаю ему с каким-то отчаянием, с ненавистью, в первую очередь, к самой себе, из-за того, что сдаюсь без боя. И ведь никогда не была такой, течной сучкой, готовой задрать хвост перед каким-то кобелем. Но сейчас я сама трусь задницей о его возбужденный пах.

Мои ладони скользят по напряженным плечам, облаченным в футболку. Кожа под руками такая горячая, что, наверное, на ней можно жарить мясо. Или женщин.

Пожалуй, сейчас в этом можно признаться, я с первой секунды хотела коснуться коротких темных волос на голове Тесака, которые, оказываются на удивление мягкими. Слегка царапаю затылок.

— Да к черту всё! — утробно рычит Гробников, и встает, крепче прижимая меня к себе.

Я осознаю, насколько решительно настроен мужчина, чтобы перейти ту грань… Хотя, о чем это я?! Еще чуть — чуть и мы однозначно достигнем точки невозврата.

Разве можно хотеть и не хотеть человека одновременно? Наверное можно. Именно это я испытываю за те считанные секунды, пока мы преодолеваем расстояние от окна до двери. Слишком много “но” возникает в голове. И, да, я боюсь. Боюсь разочаровать мужчину, боюсь разочароваться самой. Однако самый большой страх — влюбиться в Егора. Ведь рано или поздно он исчезнет, разрушив наш искусственный брак.

Нет. Нет. Нет. Мы должны остановиться! Это безумие нужно срочно прекратить! Пытаюсь разорвать поцелуй, только кто меня слушает?! Даже укусы лишь сильнее распаляют мужчину.

Упираюсь ладонями в грудь Тесака, однако он продолжает идти. Барахтаюсь руками по сторонам, в поисках чего-нибудь, за что можно ухватиться и… пальцами цепляю бабушкину вазу. Эта тяжелая сволочь едва не падает на пол, но я чудом успеваю ее поймать и перехватить поудобнее, пока Гробников заходит в мою комнату.

Жалко этот хрустальный пережиток прошлого, только и себя мне тоже жалко.

Бубух. Ваза остается у меня в руках. Ура! Целехенькая! Я же получаю долгожданную свободу, правда, приземляюсь совсем не как кошка на лапы, о многострадальной попищей на… кота. Хоть какая-то польза!

Егор же с грохотом падает лицом вниз.

Ой, мамочки! Я что, его убила?!

Глава 11

Виталина

На удивление, паникой внутри меня и не пахло, наоборот, какое-то странное хладнокровие внутри, что ли. Нет, безусловно мне жаль такого красивого мужчину, вот только руки распускать не стоило. Да, я и сама виновата, но… А меня теперь, что, посадят?! Вот же, чертов Гробников, даже из гроба насолить горазд!

Тогда надо хотя бы душ принять и поесть, а то, говорят, в тюрьме кормят одной баландой. А я так жить не хочу. Может, к родителям сбежать удастся? Блин! Тогда же и они как соучастники пойдут! Кто тогда мне передачки носить будет?

“Какая осень в лагерях… Кидает листья на запретку… А я кричу, кричу шнырям…” — всплывает в голове строчка из блатной песенки “Бутырки”, отчего по спине бегут неприятные мурашки. Я сразу же передергиваю плечами и мчусь в душ. Спрашивается, откуда я такое вообще знаю?!

Наверное, надо было хотя бы пульс проверить. Вдруг Егор еще живой и ему нужна помощь? А звонить — то кому, в таком случае? Если только Наташе, зря она мне что ли свой номер оставила? Как остановить поток мыслей? Я же сейчас сама умру от разрыва головного мозга. Чертов Тесак!

Сейчас, стоя под прохладными струями воды, я понимаю, что у меня так проявляется стресс. А именно — полным