Куплю тебя. Навсегда - Галина Валентиновна Чередий

— Вина хочешь? — неожиданно спросил Волков.

— А мне можно чего-то хотеть? — сорвалось с языка, прежде чем я его прикусила.

— Лиля! — предостерегающе произнес Волков.

— Не хочу тогда. — ответила, но заметив, как гневно вздрогнули его ноздри, торопливо добавила. — Правда не хочу, там одна кислятина какая-то, я такое не люблю.

Волков приподнял одну бровь, хмыкнул.

— Предпочитаешь послаще или покрепче?

“Предпочитаю пить в другой компании” едва не вырвалось, но на этот раз я сдержалась и просто пожала плечами.

— Это не сойдет за ответ. — указал мне Волков.

— Как-то не имею особых предпочтений в алкоголе. Иногда мохито пью, у нас в магазине в баночках продается.

— Газировка крашеная со спиртом. — фыркнул он, но без пренебрежения. — Мы, помню, на отвёртку налегали.

Несколько минут мы ели молча.

— Расскажешь чем тут занималась в мое отсутствие? — снова спросил Волков и мне показалось, что он чем-то раздражен.

— Да толком ничем. — снова пожала я плечами. — Или мне так не положено отвечать и должна поминутно отчитаться о том, что делала? Это я чисто в качестве уточнения, чтобы не ошибаться впредь.

— А мне раньше казалось, что ты любительница поболтать за столом. — сказал Волков вместо ответа на мой вопрос.

— Команды болтать не поступало. — все же огрызнулась я.

— Кирилл! — неожиданно гаркнул Волков и я чуть вместе со стулом не подпрыгнула.

— Да, Матвей Сергеевич? — отозвался почти сразу со стороны холла водитель.

— Надежду домой отвези сейчас и сам на сегодня свободен. — последовал приказ от Волкова.

Надежда попыталась возразить, что, мол, десерт не подан, убрать потом и посуду помыть, но мой злобный хозяин только молча зыркнул и она мигом послушалась и они с Кириллом ушли. Хлопнула дверь, ведущая из кухни на улицу, а я нервно сглотнула, ведь сидела обмерев и гадая на что нарвалась.

— Я изви… — начала, но Волков оборвал меня.

— Сюда иди! — приказал он и резко отодвинулся от стола вместе со стулом.

Больше всего мне хотелось рвануть с криком вслед за Надеждой и водителем, но заставила себя встать и на откровенно резиновых ногах пошла к его концу стола. В шаге от него остановилась, ожидая чего угодно. Например того, что Волков сейчас прикажет встать на колени и исполнить то, что идет пунктом первым в приложении к соглашению. Стало дико страшно и заранее противно, конечно противно, как же по-другому, вот только … только было что-то еще.

— Садись. — отдал следующий приказ Волков и кивнул на свои колени, конкретизируя где посадочное место.

Я уже откровенно трясясь внутри попыталась осторожно примоститься боком, но не тут то было.

— Лицом к лицу! — велел мужчина.

Выдохнув так, что легкие совершенно опустели, я оседлала его колени и уставилась за его плечо.

— Ближе! — произнес Волков, а мне дуре какого-то черта на ум пришла сцена из старого мультика про Маугли, где питон Ка обезьян гипнотизировал. — В глаза мне смотри.

Ну, говорю же, точно как в мультике и отчего-то стало смешно. Ну дурища я натуральная, чего в голову лезет в такой-то момент.

— И чему улыбаешься? — очень недобро спросил Волков и опять прищурился.

Я задалась вопросом, взбеситься ли он, если расскажу правду о возникшей у меня ассоциации, но тут зазвонил телефон, который я, оказывается, все это время зачем-то сжимала в потной от нервов левой руке.

Глянув на экран, я увидела, что звонит мама. Почти ткнула в зеленую трубочку, но опомнилась и глянула опять в глаза Волкову.

— Ответь! — позволил он, но стоило только дернуться подняться, пресек самовольство. — Сиди!

— Да, мам. — послушалась я.

— Лиль! — вскрикнула мама, а дальше последовали рыдания.

— Мам?! Мама, что случилось?! — перепугалась я и снова рванулась вскочить, но тяжелые ладони стиснули мои бедра, удерживая на месте. — Мам, мамочка! Что случилось? Почему ты плачешь?!

Я упрямо забилась, но Волков и не подумал отпустить, стиснул до боли, а я только и могла, что в ярости уставиться ему в глаза.

— Лилечка, девочка моя, деньги нашлись! — наконец справилась с собой мама и я расслышала наконец на заднем плане радостные голоса сестер. — Ты представляешь, дочь? Люди из фонда этого приходили только что, нас с Сережей в Германию отправляют лечиться как только документы будут готовы! Лиля, ты слышишь? Сережку вылечат и он в школу на своих ногах уже осенью пойдет!

Мама всё плакала, говорила взахлёб, я её пыталась успокоить, но вместо этого у самой по щекам потекло и всё это время я неотрывно смотрела в глаза Матвею. Не могла отвести взгляд, не выходило и всё.

Мама всё говорила и говорила, желала бесконечно счастья и здоровья тем людям, что жертвуют деньги, и близким их желала и детям с внуками, а я сидела на коленях этого самого “прекрасного человека”, смотрела ему в глаза и гадала, что он сделает со мной, как только разговор закончиться.

— Все, доча, всё, прости, что напугала. Возвращайся поскорей, мы очень скучаем по тебе.

— Я тоже, очень-очень. — ответила я и отключилась.

С минуту мы всё так же и сидели молча и глядя в упор друг на друга. А потом я решилась.

— Как бы там дальше между нами не пошло, но прямо сейчас я благодарна тебе от всей души за то, что ты делаешь для моего брата, а значит для всей моей семьи, Матвей. — сказала, не кривя душой ни в едином слове, потому что именно так и думала.

Матвей неожиданно отпустил мои бёдра, поднял руки и стёр аккуратно большими пальцами слезы с моих щёк, глядя так… странно, по-другому.

— Иди доедай. — велел он хрипло.

Глава 21

Матвей

Ничего я до этого дня не ненавидел больше, чем собственное бессилие. Бессилие сделать, что хочу, получить, что желаю. Если такое случалось, меня прямо вымыкало, заклинивало к херам. Я землю рыл, зубами рвал, упирался насмерть, но всегда получал то, на что курс взял, в жизни ли, в бизнесе — не важно. Не справился лишь один раз — когда мать заболела. И ничего не помогло. Ни бабки без счета на самые продвинутые медцентры, ни колдуны со знахарками, ни