Куплю тебя. Навсегда - Галина Валентиновна Чередий
— Это ваше приложение номер один до подписания нужно составить? — голосом полностью лишенным хоть каких-то красок уточнила сухо Лиля и мне это страшно не понравилось. Вот категорически прямо.
Изображать бесчувственного истукана, эдак безразлично обсуждающего и прописывающего на бумаге условия покупки-продажи человека в рабство по сути, надлежало тут мне.
— Да что там особенно составлять? — поддавшись раздражению, подвинул я к ней золотую ручку, — Многого требовать не стану, Лиль. Минет по утрам и вдруг когда в дороге, если мне приспичит, давать будешь без возражений и головных болей всегда, когда скажу. Аналом особенно не интересуюсь, но мало ли, вдруг в охотку. Так что, эти три пункта идут в обязательную программу, так сказать. — конечно же я целенаправленно давил ей на психику, провоцируя на взрыв эмоций, ну бесила она меня без их проявления до невозможности. Лиля же только распахнула шире глаза, всё так же глядя сквозь меня и гулко сглотнула, но и все на этом. — Делиться тобой не стану, так что МЖМ и ЖМЖ смело можешь писать в запреты. Связывать и кренделями сворачивать, голышом по улицам на поводке водить тоже не стану, я не по этой части. Разные там золотые дожди, эротические пытки тоже мимо, с игрушками расхаживать внутри тоже не заставлю. Короче, Лиль, тебе очень повезло, что я буду хозяином без особой придури, но аппетиты в сексе у меня хорошие и здоровье не подводит.
— Матвей… почему это… я почему? — наконец хоть как-то прорвало Лилю и она взглянула мне в лицо. И от этого взгляда внезапно до кишок пробрало, до какого-то неизведанного прежде импульса острой паники, так, что захотелось тут же разодрать чертовы бумажки и заорать, что всё это тупая моя шутка. — Почему я? Разве вокруг тебя недостаточно девушек, которые … которые дадут тебе всё, что вздумается по щелчку пальцев или за конкретную сумму? Я-то почему?
Потому что ты возомнила, что чём-то от них отличаешься, но этого я пока не скажу, а то ещё реально упрешься из чистого принципа, а мне придумывай новый план.
— Разве ты не хочешь, чтобы твой брат был здоров?
— Я хочу. Но это моё желание. При чем тут ты и вот это всё? Вершить добро захотелось? Но за просто так против твоей натуры? Но ты же не можешь не понимать реально, что за доброе дело не требуют такой мерзкой платы! Это не по-человечески.
— Лиля, во-первых, я тебе уже ответил на твой вопрос и другого ответа не будет. Бери, что даю. И это во-вторых. Я ни в чем перед тобой отчитываться не буду, как и объяснять причины. С момента подписания соглашения я говорю, ты — делаешь. Не торгуешься, не возражаешь, не докапываешься до моей совести, не ноешь и не пытаешься разжалобить.
— А я его ещё не подписала, и сказать пока имею право! — вся выпрямилась в струну чистого гнева Лиля и да-а-а, вот оно то, чего я хотел с самого начала. Бесись, злись, девочка, мне этим по нервам шарашит, заставляя ощутить себя неимоверно живым, чего сто лет не ощущал уже. — Я считаю — спать с кем-то за деньги — это как брать кредит у своей души под грабительские проценты. Причём, с вариантом получения зависимости от этого. Точнее, от всего того, что ты себе можешь позволить благодаря этому. Ты себе говоришь — ничего страшного, вся жизнь впереди, это типа черновик пока, просто нужно успеть заложить фундамент или пожить на полную сейчас, жизнь то не бесконечна. А потом я всё верну, отряхнусь, и никогда-никогда…
Но чаще всего выходит не так. Фундаментом всё не ограничивается, нужны стены, крыша, окна-двери, отделка, да не какая-нибудь уже, под стать остальному. И как жить не на эту самую “полную” уже забыто, как и категорически не хочеться. Короче, пойдут проценты на проценты, не остановиться, да и зачем бы, а потом раз — и однажды кончится отсрочка по платежам.
О, надо же, я думал иметь дело придется с чистой гордыней в стиле ”я не такая”, а у Лили моей на сей счёт прямо-таки осмысленная жизненная позиция, чуть ли не философия, мать её. Но плевать мне, когда желаемое так близко. Посмотрим, что от твоей философии останется, когда я с тобой закончу.
— И? — поднял я брови, натягивая на лицо очередную ухмылку. — К чему сейчас была эта твоя прочувствованная и полная типа глубокого смысла и красочности речь?
— К тому, Матвей, что покупка близости за деньги мало чем отличается от продажи. Платить тоже придется дважды, второй раз совсем не деньгами и гораздо дороже.
— Скажи мне, Лиля, а ты имеешь обширный опыт в вопросах покупки секса за деньги? — откровенно довольно и не собираясь этого скрывать, спросил я.
— Нет… и я не только…
— А я, Лиля, только о нём. А секс, знаешь ли, с древнейших времён является предметом купли-продажи, ещё с тех, когда, небось, и денег не существовало. А то, что ты называешь близостью — всегда всего лишь хитрая уловка с любой стороны. Со стороны продающей — попытка отдать поменьше, получив побольше, устроиться получше; со стороны покупающей — желание сэкономить.
— Ты же не можешь думать так на самом деле! — выкрикнула Лиля, снова вскочив.
— Почему же?
— Потому что… Потому, что как можно реально так думать, верить в это и жить? Зачем тогда?
— А что не так с моей жизни? — развёл я руками, предлагая ей оглядеться на всякий случай. — Я выгляжу страдающим? Нуждаюсь? Голодаю и хожу в обносках?
Лиля резко вдохнула, явно готовая толкнуть очередную пламенную речь, но осеклась и уставилась мне в глаза. И впервые в жизни я почувствовал, что чужой взгляд выдерживать может быть шокирующе тяжело. Это чувство было похоже на панику, незнакомое, бесяще легко пронзающее мою извечную отстраненность.
